Властелин Колец: Две Крепости

Однако же сейчас мы ничего не можем сделать, только отдыхать. Теперь я буду дежурить, Гимли, мне сейчас нужно скорее подумать, чем спать.

Ночь тянулась медленно. Леголас сменил Арагорна. Гимли сменил Леголаса. Ничего не происходило. Старик больше не появлялся, и лошади не вернулись.

Глава 3

Урук-хай

Пиппин лежал в темном и беспокойном сне: ему казалось, что он слышит собственный голос, эхом отдающийся в темном туннеле: «Фродо, Фродо!» Но вместо Фродо из тени на него смотрели сотни отвратительных орковских физиономий, сотни мерзких рук со всех сторон хватали его.

Где же Мерри?

Он пришел в себя. Холодный ветер дул ему в лицо. Он лежал на спине. Наступал вечер, и небо над ним темнело. Он повернулся и обнаружил, что сон немногим хуже пробуждения. Руки и ноги у него были крепко связаны. Рядом лежал Мерри, бледный и с грязной повязкой на лбу. А вокруг стояло и сидело множество орков.

Медленно отделяясь от сна, в голове Пиппина всплыло воспоминание. Конечно, он и Мерри побежали в Лес. Что случилось с ними потом? Почему они так побежали, не спросив Скорохода? Они бежали и кричали… Он не мог вспомнить, долго ли это продолжалось.

Неожиданно они столкнулись с большим отрядом орков. Те завопили, и тут из-за деревьев выбежало еще множество орков. Они с Мерри выхватили свои ножи, но орки и не желали с ними сражаться, а старались захватить их, даже когда Мерри ударил нескольких орков ножом по рукам и ногам. Дружище Мерри!

Потом из-за деревьев выбежал Боромир, он убил много орков, остальные бежали.

Но убежали они недалеко, тут же вернулись, и все началось вновь. На этот раз их было не менее сотни, некоторые очень большие. Они пустили целый дождь стрел — все в Боромира. Боромир затрубил в свой рог так, что Лес зазвенел, и вначале орки растерялись и отступили; но когда не послышалось никакого ответа, кроме эха, они атаковали еще более яростно. Больше Пиппин ничего не помнил. Последнее его воспоминание — прислонившийся к дереву Боромир, весь утыканный стрелами; затем наступила тьма.

«Наверное, меня ударили по голове, — сказал он сам себе. — Сильно ли ранен бедный Мерри? Что произошло с Боромиром? Почему орки не убили нас? Где мы и куда направляемся?»

Ни на один вопрос не было ответа. Он чувствовал холод и боль. «Хотел бы я, чтоб Гэндальф не переубедил Элронда и мы не пошли бы, — подумал он. — Что проку от меня в этом путешествии? Я лишь помеха — просто лишний груз… А теперь меня похитили, и я поклажа для орков.