Властелин Колец: Две Крепости

«Может, все хорошо, — думал он, — а может, и нет. Красивая речь может скрывать подлое сердце. — Он зевнул. — Я мог бы целую неделю проспать. Да и что я могу сделать в одиночку, когда вокруг столько больших людей. Ничего, Сэм Гэмджи, но ты все равно не будешь спать».

Свет потускнел еще больше, серый занавес падающей воды стал неразличим и пропал в надвигающейся тени. Вода продолжала звучать, неизменно, непрерывно, как днем, утром и ночью. Она навевала сон. Сэм растирал кулаком глаза.

Зажгли еще несколько факелов.

— Разбудите наших гостей, — сказал он, — и принесите им воды. Время ужинать.

Фродо сел, зевнул и потянулся. Сэм, которого не понадобилось будить, с некоторым удивлением смотрел на высокого человека, который, наклонившись, протянул ему таз с водой.

— Поставьте на землю, господин, пожалуйста! — сказал он.

Затем, к удивлению и развлечению людей, он сунул голову в холодную воду и вымыл шею и уши.

— Это обычай вашей земли — мыть голову перед ужином? — спросил человек, принесший хоббитам воду.

— Нет, перед завтраком, — ответил Сэм. — Но если хочешь спать, нужно плеснуть на голову воду, как на вянущий латук. Ну вот! Теперь я хотя бы не засну, пока не поем.

Их провели к сиденьям рядом с Фарамиром. Сиденьями служили бочки, накрытые шкурами и более высокие, чем скамьи людей, для удобства хоббитов.

— Так мы всегда делаем, — объяснил он, когда все сели, — смотрим туда, где находится Нуменор. У вас есть такой обычай?

— Нет, — ответил Фродо, чувствуя себя неотесанным и неученым. — Но когда мы в гостях, мы кланяемся хозяину, а уже поев, встаем и благодарим его.

— Мы тоже поступаем так, — сказал Фарамир.

"После долгого путешествия в дикой пустыне ужин показался хоббитам пиром — пить бледно-желтое вино, холодное и ароматное, есть хлеб с маслом, соленое мясо, сухие фрукты и добрый красный сыр, с чистыми руками и на чистых тарелках. Ни Фродо, ни Сэм не отказывались ни от чего ни во второй, ни в третий раз. Вино заиграло в усталом теле, они почувствовали легкость в сердцах и радость, какой не испытывали с самого Лориэна.