Властелин Колец: Две Крепости

Похоже, что я должен так поступить, и судьба предназначила мне от тебя получить помощь, а твоя судьба — помогать мне, тому, кого ты так долго преследовал, преследовал со злыми намерениями. До сих пор ты верно служил мне и правдиво сдержал свое обещание. Я говорю «правдиво» и именно это имею в виду, — добавил он, бросив взгляд на Сэма, — потому что с тех пор дважды мы были в твоей власти и ты не причинил нам вреда. И ты не пытался взять у меня то, что однажды увидел. Но предупреждаю тебя, Смеагол, ты в опасности.

— Да, да, хозяин, — сказал Голлум. — Ужасная опасность! Смеагол весь дрожит при мысли о ней, но он не убегает. Он должен помочь хорошему хозяину.

— Я имею в виду не ту опасность, которую мы все разделяем, — возразил Фродо. — Я имею в виду опасность для тебя одного. Ты дал обещание на том, что называешь сокровищем. Помни это! Сокровище удержит тебя. Но оно и попытается сбить тебя с верного пути. Ты уже сбит. Только что ты проговорился об этом.

Отдай его назад Смеаголу, сказал ты. Никогда не повторяй этого! Не позволяй этой мысли расти в тебе. Ты никогда не получишь его назад. Но желание овладеть им может привести тебя к горькому концу. Ты никогда не получишь его. В самом крайнем случае я надену сокровище, прикажу тебе прыгнуть в огонь, и ты должен будешь повиноваться. А моя команда может быть и такой. Поэтому берегись, Смеагол!

Сэм смотрел на хозяина с одобрением, но и с удивлением: что-то в его лице и в голосе показалось ему совсем незнакомым… Раньше ему казалось, что доброта господина Фродо так велика, что может ослепить его самого.

Конечно, вместе с тем он считал господина Фродо самым большим мудрецом в мире (лишь за возможным исключением старого господина Бильбо и Гэндальфа). Голлум тоже, лишь с тем изменением, что его знакомство с Фродо было непродолжительным, смешивал его доброту со слепотой. Во всяком случае, эта речь Фродо привела его в замешательство и испугала. Он распростерся на земле и не мог проговорить ничего вразумительного, за исключением слов: «Хороший хозяин».

Фродо терпеливо ждал некоторое время, потом снова заговорил, на этот раз менее строго:

— А теперь, Голлум или Смеагол, как тебе угодно, расскажи мне о другом пути. Покажи, дает ли он надежду, которая оправдала бы изменение моих планов. Я тороплюсь.

Но Голлум находился в жалком состоянии, слова Фродо совсем уничтожили его.