Вернуть истинную

И я печально улыбаюсь.

Докатились, Золя, из собственных вещей только белье и балетки. Ни верхней одежды, ни документов, ни рюкзака.

Я осталась ни с чем.

А, главное, ни с кем…

Воспоминания о последних минутах пребывания в доме бандитов накатывают лавиной, отчего в голове простреливает новой вспышкой боли.

Омежек, которых мы с Ленаром вытащили из медотсека, я видела крайний раз в холле, когда мы попали в самый эпицентр жуткой битвы двуликих. А Солану у меня украли еще раньше.

— Девочка моя, — всхлипываю, не сдерживая слез.

Теперь боль в теле кажется менее реальной, чем та, что разрывает мечущееся в переживаниях сердце.

Запускаю пальцы в волосы и с силой их оттягиваю, стараясь заглушить отчаяние. Золотинка лишь тяжко безмолвно вздыхает. Слов утешения нет ни у одной, потому что даже то, где мы находимся, нам неизвестно.

— Пришла в себя? — разрезает тишину негромкий вкрадчивый голос.

Вздрагиваю от побежавших по коже мурашек и, вглядевшись в темноту, сталкиваюсь с мерцающими ярко-синими глазами двуликого.

— Альфа Лин? — выдыхаю непослушными губами. — Ты тут…

Не могу поверить, что вижу его перед собой. Живого, здорового, безумно-красивого.

Даже Золотинка оживает, приподнимается и поскуливает, стараясь докричаться до второй ипостаси двуликого. Дать знать волку, что вот она, его истинная, сидит совсем рядом и ждет помощи.

Делаю глубокий вдох, чтобы убедиться, что зрение меня не подводит, и носа касается божественно-манящий аромат. Да, ошибки быть не может.

Это ОН.

— Вы, человечка, — не очень культурно перебивает меня оборотень.

Присматриваюсь к нему внимательнее, гася улыбку, что уже коснулась глаз и почти переползла на губы.

А ведь он мне не рад.

Делаю вывод.

Однозначно.

Вторит Золотинка.

Глаза альфы слегка прищурены, острые скулы четко очерчены и даже аккуратная бородка не скрывает перекатывающихся желваков. Сдвинутые к переносице густые брови, плотно сжатые губы, задранный подбородок, широко расставленные ноги и скрещенные на груди руки. Всё сигнализирует о том, что ко мне пришли не с распростёртыми объятиями.

Хотя, логично. Это я в камере, а он-то на свободе.

— Что, простите? — сглотнув пересохшим горлом, решаю предпринять новую попытку наладить контакт.

Мне очень многое от него нужно. В первую очередь узнать про девочек и Куфина, а затем уже и попросить более приземлённых вещей: воды и таблетки от головной боли. Да и выйти из клетки очень хочется.

Не понимаю: зачем меня-то здесь держат? Я же не преступница.