Курятник в пентхаусе

Обрыв прямо перед глазами, но я к нему не пошла, солнце шпарить стало, время под полдень. И зачем мне туда? Я под деревьями устроилась, рядом кусты. Хотела посидеть немного и домой топать. И тут слышу голоса. А мне ни с кем общаться не хотелось. Кроме того, народ у нас простой, увидят мои ягоды, без стеснения руку в корзину засунут и начнут жрать. Если сказать: «Эй, если охота полакомиться, сам в лес сходи», то жадиной обзовут. Да, жалко мне лентяев угощать. Утром я в лесок отправилась, не один час кусты обрывала, сил уже нету.

– Она врет! – тут же воскликнула Мендельсон.

– Нет, – засмеялась Нина, – вы меня не видели, я в зарослях спряталась и за всем, как в телевизоре, наблюдала. Не сразу профессорша вышла, сначала кашляла. Подростки услышали звук, Илья вскочил и отошел к краю обрыва, Тамара футболку нацепила. Прилично они выглядели. Он в шортах, она в трусах длинных, сверху майка. Сара на обрыве появилась и ласково заговорила:

– О! Загораете!

– Да, – ответил мальчик.

– И правильно, – похвалила Мендельсон, – я посижу с вами.

– Здесь нельзя, – удивился Илья, – сами говорили об этом.

– Если справа прыгать, то опасно. Молодец, что запомнил, – похвалила его вдова. – Давай покажу, где мы всегда с Александром Семеновичем в воду бросались.

Нина округлила глаза.

– Я решила, что она с ума сошла, слева же опасно, справа надо прыгать. Сижу, почти не дышу. Сто раз уж пожалела, что отдохнуть решила. А дальше, дальше! О господи!

Нина перекрестилась.

– Сара встала слева и предложила Илье: «Вот тут прыгай». И дурачок как сиганет! Плюх! Ни звука потом. Тамара вскочила:

– Я тоже хочу!

Сара и ей предложила:

– Давай, дорогая.

Мне бы выбежать, закричать… Но ноги как парализовало, язык не шевелится, голова кружится, перед глазами все плывет, тошнит меня, плохо мне совсем. Просто очень нехорошо, тело окаменело… А девчонка, дурочка, за парнишкой скок с обрыва! На одеяле остались ее юбчонка да брюки Ильи.