Наша навсегда

Мне на тот момент все показалось очень даже логичным…

— Слушай… — Камень перехватывает руль одной рукой, второй тоже выуживает сигарету из лежащей рядом с панелью пачки, — а как так вышло, что ты с ним… Или было все же?

— Нет, — вздыхаю я, — не было…

— Это как вообще возможно? — Лис тушит сигарету, поворачивается ко мне, осматривает внимательно, — он что, реально ебанутый?

— Ну… Я не думаю, что надо в дороге… — мямлю я, — может, потом…

— Нет, давай сейчас, — решает Камень и резко сворачивает с дороги в пролесок, — нам надо все знать до того, как мы с Бешеным Лисом встретимся.

"— Но это никакого отношения же… — я, удивленная неожиданной сменой намерений и декораций, растерянно перевожу взгляд с одного на второго и вижу полное единодушие в ставших хищными лицах.

— Как знать… — улыбается довольно Лис, — как знать…

— Да и успокоиться надо чуть-чуть… Дух перевести… — говорит Камень, посматривая на меня в зеркало. И вот как-то неправильно он слово “успокоиться” употребляет! Слишком неоднозначно!

— Да-а-а… — тянет довольно Лис, — не помешает… Вон туда, брат, рули.

42

— Эм-м-м… — Я аккуратненько отстраняюсь от горячей груди Лиса, сажусь ровнее, ощущая, что краснею, словно девственница, у которой сейчас все будет в первый раз. Слишком атмосфера в машине становится густой, развратной до невозможности. Парни ничего не делают и, вообще, ведут себя довольно спокойно, но общее напряжение в позах, нарочито расслабленных, во взглядах, обещающих, настолько явно транслируемых, что именно сейчас будет, что они оба хотят со мной сделать, сводит с ума.

Никакой прелюдии не требуется, я уже безобразно заведенная!

Так нельзя!

Так не было уже бог знает, сколько лет!

Хотя, причем тут бог?

Пять! Пять лет такого не было!

Я же вообще решила, что холодная стала, каменная, деревянная. Настолько деревянная, что любое прикосновение — словно наждачкой по коже — болью ощущалось!

Я помню, как Тошка, еще в первые годы нашего пребывания в Москве, все старался дотронуться, все надеялся.

И вот стоило приехать, стоило увидеть их… И все.

Все вернулось!

И я вернулась!

И даже более голодная стала, чем была, более жадная!

Я это сегодня ночью сполна ощутила, прочувствовала. Но не поняла до конца последствий.

А вот теперь, кажется, понимаю…

И схожу с ума от осознания того, как бывает безумно остро. Когда предвкушаешь. Когда смотришь и понимаешь: вот-вот.