Наша навсегда

— Мы не будем будить, — непримиримо отвечаю я, встаю и иду к лестнице.

Лис привычно топает за мной.

И мне похер на недовольные взгляды Большого.

Я ему оставил сладкую месть, пусть наслаждается.

А я… У нас с Лисом другие планы.

И вся жизнь впереди.

73. Лис

Вася спит, вся свернувшись в комочек, настолько маленькая и беззащитная, что у меня невольно сердце начинает сбоить. Замираю на пороге, как дурак, пялюсь на нее, мирно лежащую на огромной кровати, и в душе что-то такое болючее просыпается, что даже опознать не могу.

Название этому чувству дать не получается.

Леха, о спину которого я бьюсь, словно о каменную кладку тысячелетней крепости, судя по странному выражению на обычно невозмутимой роже, испытывает что-то похожее.

Тоже глаза блестят, а скулы каменеют.

Мы замираем, как два столба, безмолвные и не имеющие никакой возможности тронуться с места.

И смотрим на нее.

Жадно.

С болью.

Облегчением.

И… Чем-то еще. Тем, чему слова еще не придумали в этом мире.

Только в сейчас я чувствую, как начинает отпускать.

По-настоящему отпускать, а не так, как до этого: когда узнали, что Вася живая и все с ней в порядке. И после, когда увидели ее, выскальзывающую из машины Жнецов.

В те секунды мозг понимал, картинку обрабатывал, давал сигнал безумно стучащему сердцу чуть успокоиться, потому что беда, самая страшная из возможных, миновала. И наша девочка — с нами.

Потом, уже в доме, утешая ее тут, в комнате, вместе с Камешком, я все еще чувствовал, как в крови бесится, гуляет, в поисках выхода, неиспользованный адреналин.

Мне в тот момент хотелось одновременно с ней остаться, успокоить ее, зацеловать, затискать, просто для того, чтоб до конца осознать: все в порядке с ней! Живая!

И спуститься вниз, чтоб хорошо так потоптаться по гниде Весику. Тоже выплескивая сконцентрировавшийся в крови яд боевого безумия.

У Васи буквально закрывались глаза от усталости и переживаний, и мы полетели вниз, стремясь урвать хоть чуть-чуть мести.

Но, как выяснилось, для того, чтоб дорваться до Веса, надо было занимать места заранее.

Не пустили нас, короче, старшие."

"Определили места на галерке. Чисто посмотреть.

И, самое главное, что вообще ни слова же поперек не скажешь! Это их война в первую очередь! А мы с Камнем, получается, в этом противостоянии чисто средствами были. Как и Вес, впрочем.

Но Вес, в отличие от нас, знал тех, кто руководил театром, и тут уже наши с Лехой кровожадные амбиции были всем похую.