Наша навсегда

— М-м-м… Нормально… — хриплю я, — я бы хотела… Позвонить… Тем, кто вас… Послал.

— А почему ты уверена, что нас кто-то послал? — чуть подняв бровь, уточняет громила.

— Потому что вы знаете мое имя… — вздыхаю я. — Пожалуйста, сами наберите им. Они, наверно, волнуются…

— Им? — громила переглядывается с водителем, а затем достает телефон, снова чуть морщась от того, что неловко повернулся, и свежее ранение, наверняка, беспокоит, звонит.

Я напряженно наблюдаю за этим, затем сталкиваюсь в зеркале заднего вида с ледяным взглядом водителя, ежусь.

Ужас какой.

Перед глазами снова картина того, что произошло только что, буквально десять минут назад.

Тошка, жутко скалясь, стреляет практически в упор в здоровяка. Я непроизвольно вскрикиваю и закрываю лицо руками. А, когда снова смотрю, то даже кричать не могу, настолько страшно и внезапно все происходит.

Громила, жутко матерясь, держится за шею, из-под его пальцев толчками выплескивается кровь.

А водитель, который вот только что находился возле моей двери, уже рядом с Тошкой!

Тошка успевает перевести на него ствол, но больше ничего не успевает.

Ледяной мужик невероятно быстрый!

Он легко уходит от очередного выстрела, в одно движение перехватывает руку с пистолетом и бьет этим же пистолетом в лоб Тошке!

Тот падает, а водитель, коротко глянув на рычащего от ярости брата, присаживается на корточки рядом с пытающимся подняться на колени Тошкой и быстро, ловко… Ломает ему пальцы! На руке, державшей ствол!"

"Тошка снова валится на асфальт, орет, а водитель, не останавливаясь, как-то по-особенному дергает его за руку.

— Тормози, блядь… — хрипит громила, успевший стянуть наполовину майку и пережать ее тканью рану. Крови все еще чудовищно много, как мне кажется, но она уже не плещет, а просто пропитывает майку, сразу делаясь из красной — бурою. — Он живой нужен.

— Он будет жить, — все так же равнодушно отвечает водитель, переворачивает орущего Тошку и с той же методичностью ломает ему вторую руку!

Я закрываю пальцами рот, потому что тошнит.

И, в первую очередь от того нечеловеческого спокойствия, с которым этот ледяной монстр проворачивает свою экзекуцию.

Нет, Тошку мне не жаль, кстати, он вполне заслужил это все… Но то, как именно происходит наказание…

И с каким выражением лица.

И эти отточенные движения.