Наша навсегда

Сейчас подойдет, скажет: “Аста ла виста, бэйби”… И голову голыми руками оторвет…

— Блядь… — шипит напряженно Тошка, сжимая руль и, видимо, лихорадочно соображая, что делать дальше, — блядь… Сиди тихо, поняла? Ни звука!

И, не получив от меня обратной связи, тычет в бок больно:

— Если ты думаешь, что они тебя спасать явились, то зря! Это Жнецы. Они людоеды. Свидетелей не оставляют. Меня прикончат, а потом тебя выебут и на части разорвут.

Меня в дрожь кидает от его слов.

И от невероятной уверенности, что сквозит в них.

Второй мужчина, тот, что сидел на водительском месте, держится чуть позади громилы.

Он в голубой рубашке, расстегнутой на груди, тоже в темных очках. Волосы стильно уложены.

И вообще, выглядит более нормальным, что ли… Цивилизованным.

Наверно, с ним можно договариваться.

— Сиди, — командует Тошка, — если что, ты — шлюха. На трассе подобрал тебя.

И, пока я, раскрыв рот, перевариваю его инструкции, выскакивает из-за руля.

— Добрый день, — улыбается он, — что-то случилось?

Голос ощутимо подрагивает, напряжение такое, что смотреть больно.

Но я смотрю.

Громила тормозит рядом с Тошкой, его брат — чуть поодаль, скучающе оглядывает машину и смотрит прямо на меня.

А затем снимает очки.

И… Ой…

Промахнулась я, посчитав самым нормальным в этом тандеме именно его.

В светлых холодных глазах красавчика сквозит ледяное, спокойное безумие. Равнодушное. Мертвое.

Меня примораживает к сиденью.

Похоже, Тошка прав.

Они монстры. И свидетелей не оставляют…

— Анатолий Весов? — спокойно уточняет громила, лениво изучая испуганного Тошку с ног до головы.

— Эм… Да… — кивает тот, — но я не понимаю… Я же решил все вопросы… С Корягиным. И с Павловым… И… Я еще не все закрыл, но я как раз сейчас…

— Это кто с тобой? — спокойно перебивает его громила, глянув в упор на меня через лобовое стекло.

— Это? — Тошка неуверенно оглядывается, словно не понимает, о чем его спрашивают. Смотрит на меня тоже, морщится чуть заметно, — а… Это так… На трассе подобрал…

— Какие тут шлюхи интересные… — улыбается по-волчьи мужик, а его брат отворачивается в этот момент, скучающе осматривая обочину.

А громила, между тем, сверкнув белой клыкастой улыбкой, продолжает ласково:

— Поделишься, Весов?

— А? — непонимающе открывает рот Тошка.

— Девочкой, говорю, поделишься? — кивает на меня громила.