Наша навсегда

К тому времени, как я тут появился, о Ларе твоей никто ничего. И Машка, мать его, молчала.

— А ты — парень Каменного, да? — щурится на моего Лешку Большой, — то-то я смотрю, морда знакомая… И парень ее… Интересно как все… Столько людей, столько лет, а все равно притянулись…

— Ты, блядь, даже не представляешь, насколько, — бормочет Бешеный Лис, но не поясняет ничего даже после вопросительного взгляда Большого.

— Жениться собираетесь? — спрашивает Большой, переводя тяжелый взгляд с меня на Камня.

— Да, — кивает тот, опережая меня.

Его отец долгим взглядом старается вернуть своему бешеному сыну хоть немного разума в голову, но чует мое сердце, что струна уже сильно натянута!

— Я… — вскакиваю с места, — мне надо выйти… Позвонить.

Торопливо извинившись, выбегаю в боковой коридор, путаюсь в дверях незнакомого дома и оказываюсь в крытой галерее, усаженной роскошной зеленью.

Боже…

Столько всего свалилось, пережить бы!

И вопрос этот моего предполагаемого отца… Камень ведь не шутил. Вообще.

И что? А Лис? Что будет сейчас? Опять драка? Очень, блин, вовремя! Учитывая, что я замужем, вообще беспредметно…

И вот как я буду выглядеть в глазах отца, когда картина будет полностью ясной?

Хотя, наверно, это меньшая из моих проблем, но хотелось бы как-то без нее обойтись…

— Малышка… — меня подхватывают с кушетки сильные горячие руки Лиса, он прижимает к себе, смотрит в глаза жестко и зло, — никакого замужа, блядь, за этого каменного придурка! Ясно? Нихуя! Я пойду сейчас скажу…

Ох, ё-моё…

— С ума сошел? Прекрати! Сейчас вообще это не в тему!"

"— Меня бесит, что он тебя присвоил так! — рычит Лис, вжимаясь все сильнее и целуя шею, скулы, тяжело дыша от напряжения, — бесит! Ты — моя потому что!

— Нихуя! Наглый скот! — из полумрака шагает к нам Камень, и столько в его лице ярости и негодования, что я понимаю: быть драке.

Успеваю только ладонь выставить перед собой, тормозя Камня.

— Вы что? — шиплю яростно, — с ума оба сошли? Остановитесь!

— А чего этот урод тебя присвоил? — обидчиво возражает Лис, не препятствуя, впрочем, тому, чтоб Камень шагнул ближе, перехватил мою ладонь, уперевшуюся ему в грудь, и положил ее себе на шею.