Наша навсегда

Это же… Ну, прямо шпионские игры!

А Тошка… Он же не шпион!

А тут еще и выясняется, что он информацию о Лисе сливал какому-то конкуренту его отца… И это пока еще домыслы! Надо доказательства! Нормальные, а не те, что под пытками вырваны!

Судя по выразительным взглядам, именно такие вполне устроят сидящих здесь мужчин!

— Все будет по закону, малышка, — это ласковое прозвище совсем неласково звучит, когда его произносит Бешеный Лис.

Жестким предупреждением не лезть, куда не просят.

— Надо проверить, — все равно нахожу в себе смелость настаивать я.

— Не пойму, ты за него переживаешь еще, что ли? — разворачивается ко мне Лис, а с другой стороны с точно таким же выражением ярости и ревности на лице, смотрит Камень.

— Конечно! — бормочу я, — он же мне не чужой!

— Вот как? — вкрадчиво спрашивает Лис, — а что ты там говорила про развод? М? И вообще…

— И вообще, вы потом с этими непонятками разберетесь, — решительно прерывает выяснение отношений Бешеный Лис, — а пока что мне данные на него скинь, Генька.

— Сейчас… — после долгой, многозначительной паузы, во время которой меня прожигают внимательными взглядами сразу с двух сторон, отвечает Игнат.

И наконец-то отводит глаза, переключаясь на телефон.

Я чуть выдыхаю, решительно выбираюсь из лап Камня:

— Пойду… Еще чай…

Невыносимо находиться между ними двумя, когда они вот так, на одной яростной волне.

И объяснить свою позицию сложно. Потому что не от ума она, а от сердца.

Это странно: мозг осознает, что со мной играли. И игра эта была коварная, дьявольская, невероятно расчетливая.

А сердце…

Сердце болит.

И память воскрешает моменты, которые остались чем-то теплым и светлым. Единственным теплым и светлым.

Я понимаю, что Тошку надо наказать. И жаль его. Все равно жаль.

Он меня поддерживал, возился со мной…

Защищал…

От опасностей ужасного мира.

Наверно, я еще не до конца испила чашу боли, раз жалею.

Надо было на самое дно упасть, чтоб стать черствой и мстительно радоваться, что каждому по заслугам его достанется.

Но я никогда такой не была.

И не буду, наверно.

Если Тошка виноват… Они же его живым не отпустят! Просто не отпустят!

Я это со всей отчетливостью осознаю.