Цветок виселицы

Никто не успел и рта раскрыть, как она быстро затараторила:

— Вот уж неблагодарные, так неблагодарные! Я помогла этим девкам пристроить своих выродков в приличные дома, взяла с них за это сущую безделицу, можно сказать, старалась себе в убыток, а они являются сюда в сопровождении стражей закона и тревожат старую, больную женщину…

— Сдается мне, одна из девушек только что спасла вам жизнь, — перебил ее сердобольный караульный.

— А как она это сделала, вы спросили? — заголосила госпожа Андерсен. — Тут не обошлось без колдовства.

"— У нас нет времени на пустые разговоры, — в тревоге сказала Ингрид. — У вас разыгралась грудная жаба на почве угрызений совести. Что вы сделали с нашими детьми? — В голосе Ингрид звучал страх.

— Ваши дети? — глаза мадам Андерсен забегали по сторонам. — Я их уже отдала. Вчера вечером их у меня забрали.

Ингрид забыла всякую осторожность. Она уперлась коленом в кровать и опрокинула госпожу Андерсен на подушки.

— Ты лжешь! — крикнула она, сверкая глазами. — Говори, где они, или я…

К счастью, она сдержалась и не произнесла того, что хотела: «Или я превращу тебя в собачье дерьмо!»

— Тихо, тихо, — сказал караульный.

— Клянусь вам, я ничего им не сделала. Клянусь Богом!

Голос ее звучал очень искренно.

— Будем искать!

Мадам Андерсен быстро вскочила.

— Нет, нет, я вспомнила! Я хотела переодеть их во все чистое до прихода новых родителей. Но тут у меня началось удушье, а дети тем временем исчезли. Их украли!

— Поищите в сарае! — крикнула с крыльца одна из соседок.

Она не успела ничего прибавить, как Ингрид, Стина и один из караульных были уже во дворе. Другой остался сторожить бушевавшую госпожу Андерсен.

Найти сарай оказалось легко. Соседи высыпали во двор и охотно им помогали.

Ингрид еще издали услыхала плач грудного ребенка.

— Один во всяком случае жив! — воскликнула она в волнении. — Слышишь, Стина, один из них жив!

Стина дрожала всем телом.

— Если у нее не было других детей, кроме наших!

Караульный сбил замок и распахнул двери сарая.

— Ну и вонища! — Он зажал нос рукой.

— Вот откуда шел этот запах, — сказала одна из соседок. — А мы-то думали, что тут где-то сдохла кошка.

Ингрид была уже в сарае. Там на грубо сколоченном столе лежал грудной ребенок, крохотный, посиневший от холода и голенький, волосиков на головке у него не было.

— Это твоя дочка, Стина? — спросила она, помертвев от ужаса, потому что ребенок был только один.