Цветок виселицы

 — Сестра должна знать имя ребенка, прежде чем примет его.

Ингрид взглянула на маленький комочек, который пищал у нее в ногах. Она по-прежнему враждебно относилась к ребенку и мечтала поскорее сбыть его с рук. Но дать ему имя она все-таки была обязана.

Не признаваясь себе, она уже давно придумала ребенку имя.

— Его будут звать Даниэлем, — сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал твердо. — Даниэль Ингридссон.

Ей не хотелось упоминать о Линдах из рода Людей Льда. Хозяева не должны были ничего знать о ней.

— Ингридссон? — фыркнула хозяйка. — Нельзя крестить ребенка по имени матери!

— Почему? — вспыхнула Ингрид. — Разве женщина не человек? Между прочим, в Дании был король, которого звали Свенд Эстридссон, по имени матери, она была королевской дочерью. Раз короля можно было так назвать, то моего сына и подавно!

Сказав это, она покраснела. Моего сына? Неужели она и в самом деле так сказала?

«Проклятый ребенок, на что ты мне сдался!» — в гневе подумала она, с ненавистью глядя на посиневшего от холода младенца, который плакал, лежа на подстилке.

Нелегким оказалось начало жизни для маленького Даниэля Ингридссона!

10

Через несколько дней, когда Ингрид достаточно окрепла, она получила адрес в Кристиансанде и распрощалась с хозяевами. Она рассталась с ними без сожаления. Меньше всего на свете ей хотелось остаться в этой усадьбе. Хозяева заявили, что оказали Ингрид неоценимую услугу, направив ее к своей сестре в городе, а потому не должны платить ей даже те жалкие гроши, что она у них заработала.

Ингрид возмутилась в душе, но промолчала. Ей хотелось лишь поскорей покинуть усадьбу. Сперва у нее мелькнуло желание проучить скупердяев, но как бы там ни было, а они предоставили ей кров на месяцы беременности, и она решила удержаться от мести.

Эта зима показалась ей особенно долгой и холодной. Много раз она готова была проучить своих жадных хозяев. Но каждый раз сдерживала себя, и слава Богу.

Когда Ингрид ехала в Кристиансанд с ребенком на руках, снег уже вовсю таял. Лошадь свою она сберегла, упрямо пресекая посягательства на нее алчных хозяев. Лишись она лошади, ей было бы трудно добраться потом до Гростенсхольма. Но братья все-таки запрягли лошадь в работу, и с этим Ингрид ничего не могла поделать.