Цветок виселицы

Как же быть?

Просидев в оцепенении около часа, она вдруг встрепенулась и лицо ее просияло. Посчитала, сколько дней прошло с тех пор, как они поспешно покинули долину Людей Льда.

Дорога домой не заняла много времени.

Получится! Должно получиться! Женщины во все века рожали преждевременно…

Ингрид решительно встала и спустилась к отцу.

— Я передумала, — сказала она. — Готовьте мне подвенечное платье, я согласна поехать в Кристианию и обвенчаться там с Туром Эгилем Фредериком Севедом Франке.

Альв грустно улыбнулся.

— Тебе непременно нужно повторять все его имена? — спросил он. — Но, конечно, я рад и благодарен тебе. Он хороший человек и сумеет позаботиться о Гростенсхольме.

— Вопрос в том, сможет ли он также хорошо позаботиться и обо мне?

— Ты права. Но с годами твой характер смягчается.

«Неужели?» — подумала Ингрид. Дома она, конечно, держала себя в руках, потому что нежно любила родителей.

Жениху был послан ответ, быстро собрали приданое, чтобы невеста в столице не ударила в грязь лицом.

Что касается угрызений совести, они нисколько не мучили Ингрид! Ведь она подарит Туру Эгилю Фредерику Севеду Франке замечательного ребенка, зачатого двумя гениями.

И к тому же он будет очень красивый, думала Ингрид с насмешливой улыбкой, укладывая свои вещи.

«Все-таки я очень красива, — говорила себе фрекен Эфросиния Адельблом, без малейшего намека на иронию, которая всегда отличала Ингрид. — Божественно прекрасна!» Она в сотый раз подошла к зеркалу, чтобы насладиться своим отражением. Как жаль, что ее не видит весь мир! Все мужчины бросились бы тогда к ее ногам.

А не только эти убогие жители Кристиании. Ее место в одном из королевских домов Европы! Даже сам наместник в прошлом году был сражен ее красотой. Конечно, она держалась в рамках приличий и не подавала ему ни малейших надежд. Она благородная девица, это должны знать все."

"Фрекен Эфросиния разработала собственную тактику, с помощью которой доводила мужчин почти до безумия, а потом с кокетливым смехом покидала их — ведь она еще и целомудренная девица! Для таких женщин в народе имелось меткое слово, которое точно определяло их суть.

Она в совершенстве владела искусством очаровывать. Ей доставляло наслаждение наблюдать за сгорающими от страсти мужчинами, но любила она только себя. В детстве гордые родители и глупые тетушки прожужжали ей все уши, что она самая красивая девочка на свете. Уже тогда она привыкла кокетливо вертеться перед зеркалом и восхищаться своей небесной красотой.