Цветок виселицы

Однако, когда ее попросили рассказать о Тенгеле Злом, глаза у нее загорелись.

Да, во времена ее детства о нем здесь ходило много преданий, но теперь их почти забыли, ведь Людей Льда уже не осталось в живых. Она понизила голос и прошептала с затаенным восторгом, что призрак Тенгеля Злого обречен вечно ходить среди людей, потому что Тенгель бессмертен!

— Как же так, матушка, — тут же вмешался Дан. — Вы говорите «бессмертный» и «его призрак»! Но раз у него есть призрак, значит, он умер?

— Нет, нет, не умер.

— Пожалуйста, откройте нам эту тайну! Для нас это очень важно, мы собираем и изучаем древние предания. И чем они древнее, тем лучше.

— Да, да, это предание очень старое. Его рассказывают с незапамятных времен.

Ульвхедину, Дану и Ингрид было мало что известно о тех временах, когда жил Тенгель Злой, и они с нетерпением приготовились слушать.

— Говорили, будто… — Голос старухи звучал так тихо и хрипло, что им пришлось поближе наклониться к ней. — Говорили, будто он вовсе не похоронен там в долине.

Им повезло, рассказ старухи обещал быть интересным!

— Продолжайте, матушка, продолжайте. Мы внимательно вас слушаем!

— Говорили, что он покинул долину, прожив там очень долго, гораздо дольше, чем может прожить человек. Его следы находят по всей Норвегии.

— За пределами Норвегии? Где же это?

— Его видели в городе Гамельне! По пути на юг! Тенгеля Злого ни с кем не спутаешь, такого страшного лица нет и не было ни у кого на свете.

Ее подслеповатые глаза скользнули по Ульвхедину. Все были с ней согласны: тот, кто видел лицо Тенгеля Злого, уже его не забудет.

Они покинули усадьбу еще до обеда. Дан сидел в седле очень прямо, путь их лежал через Довр.

— Теперь я знаю, что делать! — сказал он.

Ему никто не возражал. Они уже знали Дана. Если он вбил себе что-то в голову, обязательно это выполнит.

8

Гростенсхольм…

По дороге домой они нигде не задерживались, и наконец увидели Гростенсхольм, купающийся в лучах вечернего солнца.

— Господи, как я люблю наше старое гнездо! — вздохнула Ингрид.