Цветок виселицы

Думаю, вреда от этого мне не будет.

— Я сама тоже выпила немного этого отвара и чувствую себя непобедимой! А Ульвхедин сварил себе другое зелье. Мы с ним перебрали все старинные рецепты. — Она даже начала шепелявить.

— Надеюсь, в твоем отваре нет желчи старой жабы или кошачьей крови?

— Нет, нет, не бойся! В нем только растения, которые дают силу.

Дан выпил сладковато-горький напиток, и его передернуло от отвращения.

— В нем еще крохотный кусочек корня мандрагоры, — проговорила Ингрид, глаза у нее были совсем хмельные.

— Это еще зачем?

— Совсем чуть-чуть, не больше, чем ноготь мизинца. Я побоялась положить больше.

Дан не успел ничего сказать, как перед ними выросла грозная фигура Ульвхедина. Глаза его неестественно сверкали.

— Ты и Дана напоила этим?

— Самую малость!

Малость? — пронеслось в голове у Дана, но он был не в силах пошевелить языком.

— Совсем сдурела! — грубо сказал Ульвхедин и крепко сжал руку Ингрид. — Нужно, чтобы хоть один из нас сохранил ясность ума и способность соображать. Если ты опьянела от своего любовного пойла, это твое дело, но Дана оставь в покое!

Любовное пойло? Дан попытался сосредоточиться, но в голове у него все туманилось.

— А ты сам? — прошипела Ингрид. — Чего выпил ты сам?

— Не твоего ума дело. Мой напиток не имеет ничего общего с любовным дурманом!

— Подумаешь! Мне только хотелось испытать, как действует старинный рецепт, — проворковала Ингрид. — Но пока я еще ничего не чувствую. Никаких изменений. Разве что голова кружится.

"— Тогда ложитесь каждый в своем углу и проспитесь, а я пойду пройдусь.

— В темноте?

— Уже начинает светать. Ты разве не видишь?

— Я вообще ничего не вижу, — блаженно вздохнула Ингрид. — У меня перед глазами все плывет!

Шаги Ульвхедина затихли в темноте. Ингрид бросилась на свое одеяло.

Дан повернулся к ней спиной. Его сморил сон. Погружаясь в его ласковые волны, Дан услыхал, как Ингрид бормочет себе под нос:

— Я взяла все, что имеет отношение к афродизиаке, все, что там было. Посмотрим, каково будет действие.

Голос ее умолк, потом послышался снова:

— Странно, что я совсем ничего не чувствую.

Афродизиака? Дан попытался собраться с мыслями. Средства, повышающие чувственность? Усиливающие любовное влечение? Его затуманенный мозг не мог понять смысла этих слов.

Он погрузился в сон.

Ульвхедин шел по той же дороге, по которой они спускались вниз. Его мозг, напротив, работал ясно и четко.

— Дана нельзя подвергать такой опасности, — шептал он.