Цветок виселицы

Через несколько недель после начала занятий братья сделались дрожащими, забитыми существами — за каждое слово, каждый поступок они подвергались наказанию.

Глядя на это, Даниэль начинал кипеть от гнева. Он не обладал качествами, присущими избранным или отмеченным печатью Людям Льда, он был обыкновенный мальчик. Но его воспитали честным и справедливым. Однажды, увидев, как братья, сидя за партой, поливают ее слезами, а учитель стоит и насмехается над ними, Даниэль взорвался. Он встал и подошел к учителю. Им овладело ледяное спокойствие.

— Довольно! — сказал он и забрал у учителя указку.

Тот, побелев от гнева и удивления, повернулся к Даниэлю. Класс замер от ужаса. Процедив что-то сквозь зубы, учитель вырвал у Даниэля указку и начал избивать его. Указка сломалась, но учитель продолжал бить Даниэля обломком.

Трудно сказать, чем бы все кончилось, но другие учителя услыхали шум и прибежали посмотреть, что случилось. Даниэля посадили под арест, а классу в два раза продлили уроки."

"Это случилось в конце недели.

Приехавших за Даниэлем Маделейн и Дана испугал вид мальчика. Он буркнул, что упал и разбился, но когда вечером Маделейн увидела его исполосованную спину, правда всплыла наружу.

— Боже мой, и ты ничего не говорил нам о том, что там творится! — прошептал Дан.

— Я думал, что так и надо, — всхлипнул Даниэль, закрыв руками лицо. — Но мне стало жалко этих двух мальчиков.

— Ты поступил благородно, — сказал Тенгель Младший. — Дан, надо что-то сделать. Это нельзя так оставить!

— Безусловно, — отозвался Дан.

 — Не тревожься за мальчиков, Даниэль, я позабочусь, чтобы их оставили в покое.

— Может, мне можно съездить на Рождество домой и повидаться с мамой? — всхлипывая, спросил Даниэль, ему было стыдно, что он не может удержать слез.

— Родной мой! — Дан прижал его к себе. — У меня есть для тебя хорошая новость. Несколько дней назад я получил письмо от твоей матери, но не хотел говорить о нем, чтобы не отвлекать тебя от школы. Она хочет, чтобы ты вернулся домой, потому что дедушка Альв выздоровел, и весь дом от подвала и до башни вымыт горячей водой со щелоком.

Все, кому было суждено умереть от чахотки, уже умерли, пишет твоя мать со свойственной ей прямотой. Опасности больше нет. И она ждет не дождется, когда увидит тебя.

От этих слов Даниэль разрыдался уже не на шутку. Все растерялись. Они и не подозревали, что мальчик так тосковал по дому!

— Я не знал, что ей ответить, потому что я думал, тебе нравится в школе… Но так, конечно, продолжаться не может.