Цветок виселицы

Чьи-то руки осторожно перевернули ее лицом вверх. Кто-то поднял ее на руки.

Виллему открыла глаза и увидела чье-то лицо. Ей стало легко на душе, и сама она вдруг сделалась необыкновенно легкой. Все было замечательно. Она испытывала блаженство и покой.

Виллему улыбнулась, поняв, кому принадлежит это доброе лицо.

— Тенгель Добрый, — прошептала она. — Я знала, что увижу тебя.

— Оставь свою земную оболочку, Виллему, — мягко проговорил Тенгель. — Ты одна из нас.

— Одна из вас?

— Одна из избранных. Начинается твоя вторая жизнь.

— Доминик тоже здесь?

— Да, здесь. И Суль. И все те, кто пытался делать добро вопреки дьявольскому наследию, которое мы получили при рождении.

— А где же другие, злые?.. Тенгель Злой, его нет среди вас?

— Нет, конечно. Ведь ни он, ни его собратья, не стали бы помогать нашим близким. Он больше не будет мучить тебя, Виллему.

— Нас много?

— С тобой и Домиником нас будет двенадцать. А потом, но еще очень не скоро, к нам присоединятся Ульвхедин и Ингрид.

— Значит, и Никлас здесь? — прошептала Виллему.

— Конечно.

— А Ирмелин?

— Ирмелин нет. Она не принадлежит к избранным. И Колгрима тоже нет. Он желал только зла. Зато моего внука Тронда ты здесь встретишь. И еще кое-кого, кто жил задолго до тебя.

— Спасибо тебе, Тенгель Добрый, я рада! Если бы еще Доминик…

Тенгель с улыбкой повернул голову. Виллему посмотрела в ту сторону — там стоял Доминик, молодой, красивый, каким он был, когда она увидела его в первый раз.

— Ты здесь! — прошептала она. — Ты ушел раньше меня, Доминик. Я не успела уйти вместе с тобой.

— Но теперь-то мы опять вместе.

Он поднял ее, и она увидела всех, стоявших вокруг. Вид одних мог внушить страх. Другие были ослепительно прекрасны. Она поняла, что и сама она молода и одета так же, как все, в простые, красивые одежды. И Никлас, Никлас тоже был здесь!

— Добро пожаловать, Виллему, — улыбнулась ей молодая женщина со сверкающими глазами, и она узнала в ней Суль.

Виллему наморщила лоб.

— Им уже пришлось пережить много трудностей.

Тенгель Добрый покачал головой.

— Речь идет не о житейских трудностях, это они уже пережили. Сейчас трое из наших живущих родичей стоят перед поворотным этапом в истории Людей Льда.

— Трое? Я их знаю? Это мои близкие?

— Только один из них.