Траблшутер — 2

Это же ясно, как день!

Но, нет, бл*ть… Не могу! Так я могу только пьяный в дрова.

Дотягиваюсь до проводка наушника и тяну его.

Вздрагивает.

– Добрый вечер, жена.

И голос у меня действительно недоброжелательный и какой-то скрипучий.

Молчит, внимательно и насторожено за мной наблюдая.

– Или не добрый?

– Почему?.. – растеряно.

– Я пришел раньше. Помешал твоим планам?

– Хорошо, что пришел, – осторожно. – Кушать хочешь?

– Нет аппетита.

Обнимает себя за плечи руками, откладывая в сторону телефон.

– Ты если что-то мне хочешь сказать Захар…

– А ты?

– А я – нет.

Встает с кресла, уходит на кухню. Иду следом.

Нервно что-то режет на разделочной доске. Спаржа, тофу…

– Папа! – заглядывает Тимоха.

Катюшка с писком прижимается к ногам. Поднимаю на руки.

Софья съедает с доски кусочек тофу.

– Ужинать будете?

Киваю.

Разливает по тарелкам грибной суп. Еще что-то заманчиво пахнущее…

Забирает дочку у меня с коленей, усаживает на детский стульчик. Я смотрю на каждое ее движение как когда-то давно.

Красивая какая… Уверенней стала… Смелее…

За стол с нами не садится.

– Приятного аппетита, – в ответ разногласое «спасибо».

Подхватывает с тарелки еще один кусочек тофу.

– Катюша… – стелет ей на коленки салфеточку. – Аккуратно, ладно?

Уходит из кухни.

– Соня!

– Что? – заглядывает.

– Сядь с нами.

– Нет, спасибо.

Уходит.

– А мама что – покушала уже?

Тимоха отрицательно крутит головой.

– Мама уже несколько дней не кушает с нами.

– В каком смысле.

Пожимает плечами.

– Сказала, ей пока нельзя.

Что за бред?…

Катя тянет из моих рук кусок хлеба. Отдаю…

– Еще… – требовательно тянет следующий. – Папа…

Опять отдаю.

– Папа, еще!

Возле чашки пирамидка из хлеба.

– Нельзя баловаться с едой, – разбирает пирамидку Тимка.

– Можно! – шлепает ложка по жидкости в чашке.

Брызги летят мне на рубашку.

– Кать! – рявкаю я.

Неожиданно агрессивно. Катюшка замирает. Губы начинают дрожать.

А, черт…

– Мамочка… – начинает рыдать дочь. – Мама…

Растерянно смотрю на застывшего Тимку и рыдающую Катюшку.

Соня залетает на кухню, с осуждением глядя на меня. Молча подхватывает ее на руки.

– Нервы лечи, Волков.

– Мааа-мочка…

Уносит.

– Пап, ты чего?

Отодвигаю от себя чашку. Взъерошиваю молча сыну волосы и ухожу на балкон. Сигарета…

Надо пойти и успокоить дочку. Но я не могу.