Тот, кто назначен судьбой

И так бывает.

К пяти годам Тимофей знал, как становиться невидимым, чтобы не попасть на глаза пьяным родителям, как добывать самому себе еду, как ценны деньги и что на них можно купить, если сумеешь их вытащить у родителей и их дружков, когда те перепитые спят вповалку, или выпросить у мамы, которая тогда еще не была совсем уж пропащей пьяницей и хоть как-то пыталась заботиться о сыне.

А к семи годам Тимофей был уже уличным беспризорным пацаном, который знал про изнанку жизни больше, чем любой взрослый, и умел великолепно дурить этих самых взрослых и вымогать у них деньги или что-нибудь из еды.

Вообще ему очень повезло. Прямо сильно-сильно повезло! Необычайно!

Однажды, лет в шесть, он сбежал от отца, который решил «поучить» сына уму-разуму, и спрятался в подвале дома, забравшись туда через узкое окно. И просидел в нем всю ночь с дворовыми наглыми блохастыми котами. Выбрался он только утром. Тогда-то мальчик и понял, что можно сбегать и прятаться где-то.

В следующий раз он убежал подальше от дома, чтобы ушлые соседки не увидели, как он пролезает в подвал.

Уже стемнело, а Тим все ходил по улицам, и непонятно, почему ему вдруг приглянулось одно нежилое строение – показалось ребенку, что в подвале светится еле заметный огонек. И он полез через окошко.

– Так-так-так, – услышал Тимофей чей-то голос и страшно испугался.

– Иван Кузьмич, кажется, у нас гость! – проговорил мужчина.

И из тени вышел еще один дядечка и спросил:

– От кого бежите, молодой человек?

– От папы, – признался Тимофей, стараясь не заплакать, как бы страшно ему ни было.

Ни за что!

– Понятно, – тяжело вздохнул второй дядя и спросил: – Пьет?

Тимофей только кивнул, а тот дядька, что его первым увидел, спросил:

– Есть хочешь?

И мальчик снова кивнул, все еще думая о том, что нельзя плакать.

Эти двое оказались настоящим счастливым лотерейным билетом Тимофея, который он вытащил неожиданно у судьбы, пока она раздумывала, что бы еще этакого с ним сотворить."

"Вообще-то они были бомжами.

Натуральными. Но не в том привычном нам понимании асоциальных маргинальных, чудовищно воняющих личностей, которых мы привыкли видеть сейчас. Надо понимать, что в те годы такого социального явления, как бомжи, не существовало вовсе. И уж точно не было никакой детской беспризорности.

Те редкие индивидуумы, как Иван Кузьмич и Петр Антонович, в «берлогу» к которым и попал Тим, скрывались от властей, тщательно мимикрируя под обычных обывателей.