Тьма в его сердце (СИ)

Но Эрику не нужно было мое согласие, чтобы высказать свою гениальную идею.

— Я просто сходил бы в отель и спросил у нее, почему она не отвечает.

— Если я приду туда, ее могут уволить, — как на автомате бросил я.

Брови Эрика сошлись в удивлении на переносице. А затем на его губах заиграла странная улыбка, как если бы он долгое время ломал голову над загадкой, а сейчас наконец нашел решение.

— Ты все-таки беспокоишься о ней, и не отрицай, — махнул рукой он. — За то время, что вы общались, она стала тебе небезразлична.

— Мне плевать на нее, Эрик. Я возьму свое и уйду в закат. Я не тот, кто стелется перед дамочками, мне это не нужно, — бросил я и встал со своего места. — Мне пора.

Я достал из кошелька две купюры и бросил их на стол.

— Через неделю наш традиционный уикенд в Аспене. Ты не забыл? — спросил он, на губах его все еще играла эта дурацкая улыбка, словно он знал больше всех и видел меня насквозь.

Но он и представить себе не мог, что творилось в моей голове. А если бы знал, как меня раздражает Дикарка, не улыбался бы как идиот.

— Конечно, — ответил я.

— А Джоанна летит с нами? — спросил он.

— Нет, — бросил я через плечо и направился на работу.

Джоанна бесила меня своим молчанием и сложным характером. Она легко указывала всем вокруг на их недостатки, тогда как свои даже не замечала. Она была вздорной и сумасшедшей, и почему-то именно ее я больше всего хотел видеть с собой в Аспене, но никогда не признаюсь в этом Эрику, и тем более себе самому.

#_ftnref1 Гора Уитни - самая высокая точка хребта Сьерра-Невада, расположена в штате Калифорния, США.

Глава 24

Блейк

— Как мама? — спросил я Кайла, который в это вечер казался более загруженным, чем обычно.

Миссис Маккензи все еще лежала в реабилитационном центре тире психбольнице. Дела ее были так плохи, что врачи лишь разводили руками. Развод свел ее с ума и заставил забыть о том, что у нее помимо брака было еще двое детей, которые любят ее до сих пор.

Почему она вообще так сильно страдает из-за ухода мужа? Разве это не повод для нее найти нового?

Никогда не поверю, что после тридцати лет брака можно все еще любить человека такой любовью, которая заставила ее принять лошадиную дозу снотворного.

Никогда не поверю, что в принципе можно любить постороннего человека. Я вот никогда не любил. Не считая родителей и родственников.

Любовь на самом деле — самое страшное, что может случиться в жизни.

Она возвышает, дает надежду, обещает, что теперь ты никогда не будешь одинок.