Темная Империя 3

— Собрать всех магов, — проговорил он, вновь сжимая кулак, — пусть вымоются, от них… воняет. Достать новые мантии, выдать. Напоить соком севора — у адептов должны радостно блестеть глаза и весь вид говорить о довольстве. Нам нужны союзники. Все возможные союзники.

— Все маги? — уточнил Иэркан.

— Да… брат. И нам нужен этот, возвращающий магию артефакт.

Телохранитель помедлил, глядя, как по руке брата стекает живая тьма, и произнес:

— Темные, несомненно, будут там. Король Гатаркар Люэр Тамьес пользуется поддержкой самого Тьера.

— А ты… попытайся, — издевательски предложил Таэлран.

Кивнув, Иэркан ответил:

— Ты желаешь, чтобы я напомнил тебе, что нам не удалось сжечь ни один из храмов Темной империи, мой повелитель? Или о том, что Тьер просчитал и предупредил королеву о нападении за несколько дней до него?! Тьер умен, а за его спиной стоит сам принц Хаоса, которого обучал убийца богов Арвиэль Дакрэа. Их трое, они могущественны, ты один, брат.

Таэлран мог бы вспылить, сокрушить рискнувшего усомниться в его силе одним ударом, или спустить с поводка вновь оголодавший туман, но… он был видящим. И он видел искреннюю тревогу в глазах того, кто был объединен с ним кровью отца."

"— Времена, когда идущие путем Ненависти смело бросили вызов Темной империи миновали, — продолжил Иэркан.

— Ты забываешь — в прошлый раз идущим путем Ненависти удалось убить самого императора и его брата, — напомнил Таэлран, — а ведь тогда, в рядах фанатиков не было… бога.

И умолк, ощутив эмоции Иэркана, выраженные в один краткий укор «Ты зарвался, фат».

Справедливый укор.

Таэлран махнул рукой, прогоняя туман, и тот с голодным ревом умчался под потолок, а Золотой поднялся, и подошел к брату, молча положил руку на его плечо и тихо сказал:

— Я не рискну твоими черв… соплеменниками, брат. Ни один воин дроу не будет участвовать в битве, только маги. Это их бой, мне безразличны их смерти.

Иэркан молча проглотил «твоими черв… соплеменниками», потому что видел, с каким отвращением вдруг начал взирать Золотой жрец на темных эльфов.

Но все же перед ним был брат, пусть излишне жестокий, странный, ужасающе-непредсказуемый, но брат.

— Я пойду с тобой, — произнес Иэркан.