Темная Империя 3

Тишина, а затем потрясенное:

— Ух ты, она еще и понимает!

— Опася, — пробасил первый из голосов.

Внезапно меня выдернули из снега, и поднявший на руки лорд Эллохар встревоженно спросил:

— Найриша, с тобой все хорошо?

— Да, — я даже не была возмущена его поступком. — Тут голоса, трое мужчин со странными тоненькими голосами.

Серо-синие глаза темного лорда потемнели, и он произнес:

— Здесь никого нет, Найри. Я бы мог не увидеть разве что домовых, но те за пределы школы в обережную зону не выходят.

От чего-то покраснев под его пристальным взглядом, я попросила:

— Отпустите меня, пожалуйста.

Даррэн последовал просьбе, но стоило мне оказаться на земле, как один из тоненьких голосов вдруг произнес:

— Девка, ты там это, скажи ведьмам, что у них сто сорок вторая, двести восемнадцатая, и с пятисотой по пятьсот шестую доски, прохудились-то, чай подлатать надобно.

Несмотря на то, что меня возмутило подобное обращение, я сначала кивнула, а потом ответ.

— Леди Найрина Сайрен.

Пауза, и недовольное:

— Грозная какая…

— Оспитание, — весомо вставил второй голос.

— А хороша девка, — третий, — жаль, злодеюке костлявому досталася.

— И гля, как он перед ней скрытничает то.

— Да, под мужика ейного человеческого хоронится.

— Так-то оно завсегда — коли бабу любишь, перед ней особливо хорохоришься… Ой, помню, по молодости я…

В этот миг ворота содрогнулись, а затем не раскрылись, нет — истаяли. Словно утренний туман под лучами летнего солнца. И взору представился широкий покрытый травой двор, аккуратные цветочные клумбы, ровные расписанные мелками дорожки, спешащая к нам высокая худощавая темноволосая женщина с резкими заостренными чертами лица, несколько неестественно длинными пальцами, излишне плавной хищной походкой, но… О ней я забыла в тот же миг, увидев девочек, бегающих по двору.

Незащищенная энергия. Ведьмочки ведь беззащитный источник магической силы, достаточно прикоснуться и впитать… чем, к сожалению, неотягощенные моралью маги иной раз пользовались. Но…но вот сейчас, когда ведьмочки играли, болтали, смеялись, носились по траве, они казались капельками драгоценных камней — искрящимися весельем, радостью, самой жизнью.