Мужчина не моей мечты

Так мы и стояли некоторое время…

— Машунь, — в интонации брата появилось столько решимости, что я невольно напряглась, — я уйду один.

— Что? — Ошеломленно уставилась на него. — Что ты еще выдумал?

— Так лучше. — Он упрямо стиснул зубы. — Если мне повезет во всем разобраться, найти местного «великого комбинатора» и портал на Землю, — отлично. Вернусь и заберу тебя. Если нет… — он запнулся, — уеду в другую страну или осяду в Хауддане. Может, хоть брак расторгнуть удастся. Тогда все решат, что я погиб, и ты выйдешь замуж за герцога.

Если и это не получится… Что ж… причислят к пропавшим без вести. Ты в любом случае с Саллером останешься. Он о тебе уж точно позаботится, не бросит в беде ни мою жену, ни вдову.

— Петька! Ты что? Ты что?! — Я схватила его за рубашку, затрясла возмущенно. — А если погибнешь? Значит, я буду здесь наслаждаться семейным счастьем, а ты там умирать? Как ты смеешь хоть на секунду предположить такое? — Меня буквально колотило от негодования. — Даже мечтать не смей! Мы вместе найдем выход или пропадем, но тоже вместе.

Помнишь нашу детскую клятву?

— Вдвоем всем назло? — Братец слабо улыбнулся.

— Именно. И не вздумай улизнуть без меня, — предупредила угрожающе. — Побегу… поползу следом и не успокоюсь, пока не найду, ты меня знаешь.

— Знаю…"

"— Жрецы велели нам вместе держаться. И вообще ожерелье именно мне дали, одному тебе даже через границу Хауддана не перебраться. Так что не глупи. Ты сейчас к Дильфору? Вот и иди, проверяйся, пей свои микстуры, здоровье тебе еще понадобится.

Если считаешь, что нужно уходить до появления Саллера, значит, так тому и быть. Вернешься — обсудим, я тебя здесь подожду.

Петька ушел, а я засела за карты местности. Но если день с самого утра не задался, то, как водится, и дальше на хорошее надеяться не стоит. Минут через десять бесшумно скользнувшая в дверь Дора почтительно доложила, что меня хочет видеть ее сиятельство графиня Аниаш Ольес.

Активизировавшаяся после нашего приезда из обители матушка Пипи весь вчерашний день многозначительно на меня поглядывала и делала какие-то странные двусмысленные намеки.

Беседовать с ней ужасно не хотелось, но отказаться принять мать мужа — верх неприличия, и я, затолкав досаду поглубже, велела камеристке впустить гостью.

— Мири, — разулыбалась с порога свекровь, — сегодня дивное утро, не правда ли?

— Великолепное, — подтвердила я мрачно, соображая, что же означает неожиданный энтузиазм «маменьки» и как к нему относиться.