Тебя искал

Или, может, вообще догола раздеться и уксусом обтереться?

На последних моих словах глаза Матвея открылись и сосредоточились на мне.

- Ты что-то сказала про раздеться догола? Хочешь увидеть, насколько волосато моё лукоморье и каков там дуб?

- Ты дурак?

- А жаль. Там чудеса…

- Там леший бродит… - продолжила я на автомате.

- Ну, ни то, чтобы он там прям бродит сейчас. Так, кимарит. Скукожившись. Как бомж у батареи.

- Фу, боже! – спрятала я своё лицо в ладонях и откинулась на спину на постель в приступе тихого смеха, пока на моих коленях смеялся Матвей.

- Ты уже представила? – дразнил меня Матвей и, поймав за руки, потянул обратно в сидячее положение.

- Я просто вспомнила, как выглядят бомжи. Не думала, что после тридцати у мужчин там всё настолько запущенно.

- Мне еще не после тридцати. Только-только тридцать исполнилось.

- Мм, пацан совсем, - усмехнулась и снова смочила полотенце, чтобы приложить его ко лбу мужчины, но сначала коснулась его ладонью.

- Опять шутки про мой возраст?

- И про него тоже.

- Издеваешься? – серые глаза смотрели в мои. Лёжа головой на моих коленях, Матвей казался мне совершенно уязвимым. Как ребенок, который, ко всему прочему, еще и с соплями.

- Хочешь я устрою тебе издевательство, которое ты сам же с собой и будешь делать? – хитро спросила я.

- Ты будешь издеваться надо мной моими руками? Это невозможно. Я себя любимого не обижу.

- Ну-ну, - ехидно ухмыльнулась я.

- И что?

- Ничего, - хмыкнула я нарочито равнодушно. – Посмотри по сторонам. Видишь, что-нибудь необычное?

Чуть нахмурившись, Матвей слегка покрутил головой и посмотрел на стены и потолок.

- Расколдуй, ведьма! Какого хрена я начал видеть свой нос?

- Живи теперь с этим, - почти зловещим голосом поглумилась я над Матвеем, который начал плющить нос пальцем и смотреть по сторонам снова.

В какой-то момент, продолжая возмущаться «сломанной картинке», он закашлялся, едва не сломав своим затылком мою бедренную кость.

- Чуть лёгкие не выплюнул. Аррр! Грудак теперь горит.

- Я видела в аптечке солодку. Давай, заварю? Легче будет.

- Ну, уж нет! – тут же возразил Матвей, резко повернулся на бок и уткнулся лицом в мой живот согрев горячим дыханием толстую ткань своей же толстовки.