Тебе не сбежать от меня

Серьезно на сосне. Только вы ей валенки какие-нибудь привезите, походу, моя собака сожрала ее обувь.

Так, чую, скоро легенды нашей компании пополнятся еще одной невероятной историей.

Когда мужчины возвращают нам с Аней возможность договорить, я пытаюсь ее успокоить, убедить, что со мной действительно все в порядке, а она задает мне всякие бабушкинские вопросы, типа, не заболело ли у меня горло, тепло ли мне, а потом без перехода:

— А чего за мужик-то?

Кирилл, сидящий рядом и поглаживающий мою коленку, заинтересованно вкидывает голову.

— Нормальный мужик, — бубню я.

Мне, понятное дело, хочется Кирилла с Анькой обсудить, но не тогда, когда он греет уши.

— Кать, — ахает подруга, — он, что, тебя там насильно удерживает? Дай знать, Тоха ментам отбой дал, но мы сейчас Терентьевскую родню поднимем. Ты же помнишь, у него дядя полковник…"

"Мать моя женщина! Надо было в девять-один-один звонить, а они милицию на уши подняли. И только Терентьевских полковников мне сейчас не хватает! Без трусов, зато с полковником! Это называется ""Звездато""!

— Все в порядке, Ань, — вздыхаю я.

Глаза Кирилла смеются.

— Тогда расскажи мне о нем хоть что-нибудь. Мне так спокойнее будет. А вдруг он маньяк? Зачем-то же он по лесу ночью шлялся!

— Расскажи, — шепчет мне Кирилл, скользя рукой вверх по бедру. — А я тебе помогу.

Глава одиннадцатая

Я таращусь на него во все глаза, а этот бесстыжий кончиками пальцев поглаживает краешки все еще несомкнувшихся губок.

— Как он хоть выглядит? — настаивает Аня на получении информации.

А Кирилл своеобразно подсказывает мне ответа на ее вопросы, проводя пальцем по тонкой полоске волос, которую я оставляю в зоне бикини.

— Бородатый, — ошалело отвечаю я.

— Ты меня сейчас не успокоила, — ворчит подруга. — Можешь еще какие-то приметы назвать?

Кирилл большим пальцем начинает кружить вокруг моего клитора.

— Крупный такой, — продолжаю я, розовея. Клитор у меня, и правда, крупный и чувствительный.

— Еще лучше! Лет ему сколько?

— Не знаю, — шепчу я, завороженная действиями его руки. Кирилл и тут приходит мне на помощь: он аккуратно просовывает в мою растраханную дырочку три пальца.

— Три…

И еще раз.

— Тридцать три, — перевожу я с бородатого языка на человеческий.

— Что-то мне твой голос не нравится. Хрипишь вся. Как бы ангины не было. У него есть что-тот от горла? — кипишует Аня.

Кирилл с бессовестной улыбкой поглаживает член. Я закашливаюсь.