Танцы марионеток

Не то, что пришлось бы пристукнуть старуху, – как раз это не представляло для него особых сложностей. И не то, что деньги он получил бы лишь полгода спустя после ее смерти – в конце концов, сумму Юлька назначила такую, что можно было и подождать. И даже не то, что вдруг объявились какие-то люди, знавшие об их намерениях.

Больше всего ему не нравилась сама Юля. Когда много лет назад они вместе учились, она была самой обычной девчонкой и запомнилась ему лишь писклявым голоском и смехотворной старательностью, с которой произносила заученный из учебника текст на уроках природоведения.

Как ни удивительно, но она почти не изменилась за прошедшие годы: в ней по-прежнему с одного взгляда узнавалась та девчонка, которая мялась и пищала у доски. Но его не покидало жутковатое ощущение, что в выросшее повзрослевшее тело поселили кого-то другого, выгнав оттуда прежнего жильца. Не было больше никакой девчонки, а было существо, притворяющееся знакомым ему и даже вспомнившее кое-что из их прошлой, детской жизни. Но это была не память этого существа, а чужая, позаимствованная у прежней владелицы с писклявым голоском.

Он воспринимал мир в первую очередь на слух, и от ее размеренного голоса, от ее интонаций, временами становившихся не живыми, а механическими, будто ее заводили изнутри, ему хотелось заткнуть уши. Поначалу, когда они встретились, он толком не разобрался в своих ощущениях, но теперь все разложил для себя по полочкам. Она ему не нравилась. Пожалуй, он ее даже побаивался. Все из-за голоса, из-за того, как неторопливо и ровно она говорит обо всем: о себе, о нем, об отце, о старухе…

И еще что-то сидело в ее глазах.

Какая-то безумная идея. Ему вдруг пришло в голову, что с нее станется пристрелить его там же, в подъезде, рядом с убитой им старухой, и он удивился, как не подумал об этом раньше. Воображение услужливо нарисовало картину: его тело с открытыми глазами и Юля, присаживающаяся на корточки с умильным выражением лица. Он позаимствовал эту картинку из какого-то боевика, но все равно получилось убедительно, как в жизни. И страшно.

– Короче… – начал он, – мне, честно сказать, все равно, охранник он там или кто. Главное – слишком много народу в курсе дела. Отец твой знает, охранник знает, жена охранника, подруга жены… Так и до прокурора дойдем. Найди себе кого-нибудь другого вместо меня.

– Лешик! – умоляюще протянула она. – Кого же я найду?! Ну пожалуйста, не бросай меня одну!

И это тоже было притворством.