Тайная любовь моего мужа

И не смогу никогда.

Он смотрел на меня – все еще даже не думая отступать, освободить лестницу и дать мне пройти. И не оставил мне иного выбора, кроме как сказать – отчетливо и ясно:

– Отойди немедленно. Или, клянусь, я тебя ударю.

– Не могу, – прохрипел, не опуская взгляда. – Не могу тебя отпустить.

Я хмыкнула – презрительно, не скрывая накатившего отвращения.

– Хоть в чем-то ты был честен. Ты и в самом деле эгоист. И чувства других людей тебя совсем не волнуют.

Он сжал челюсти, напряженно сдвинул брови на переносице… Он словно вел в этот миг мучительную борьбу с собой самим, со своей сущностью.

Но внезапно случилось чудо. Покачнувшись, он отступил в сторону, открывая мне возможность обойти его и исчезнуть среди лестничных пролетов.

Медлить я не стала. Протиснулась мимо него, понеслась вниз, торопясь оставить все позади – его общество, наш нелегкий разговор…

Внезапным эхом от стен отскочили, догоняя меня, окружая со всех сторон, его последние слова…

– Я все равно тебя люблю. Тебе от этого не сбежать, Кира.

***

После всего этого дня, казавшегося просто бесконечным, хотелось лишь одного – добраться до кровати и просто упасть в ее мягкие объятия. Отключиться от реальности, хотя бы во сне избавившись от всего того, что преследовало наяву…

Но я знала: Артур будет ждать меня, чтобы вместе собрать конструктор – это был его неизменный ритуал перед сном. А Оля непременно потребует свое любимое печенье со стаканом молока – строго того, которое она предпочитала…

Потому, припарковавшись во дворе, я вышла из машины и пошла к соседнему дому, где, как помнила, располагался продуктовый магазин – еще со времен, когда меня самой даже на свете не было…

Стоя у полки, я мучительно вглядывалась в этикетки в поисках того-самого-печенья, когда внезапно услышала позади себя почти забытый, но так хорошо знакомый голос…

– Кира?.

Глава 21

Находиться и дальше в пустой квартире не было сил.

Кира ясно дала понять: пути назад нет. Способа заслужить прощение – тоже.

Только теперь понимал: то, что было у него с Милой – жалкий суррогат. Потому что, даже воображая себя влюбленным и счастливым, он ни разу и не думал о том, чтобы уйти из семьи, избавиться от детей и жены.