Тайная любовь моего мужа

Так почему же должен был это сделать? Почему людям порой сложно понять, что куда лучше быть одному, чем связывать себя с тем, к кому попросту не захочется возвращаться домой, засыпать рядом по ночам и просыпаться по утрам, лишь бы быть, что называется, «как все»? Так вот, я – не все, Кира. Однажды ты это, может быть, наконец поймешь.

Я молчала, пытаясь переварить все им сказанное. А он добавил – хрипло, горячо, откровенно…

– Я бы убил сейчас этого Белозерова за одно только то, что после жизни с ним ты не в состоянии поверить, что тебя можно любить настолько сильно, чтобы не променять ни на какую другую.

Я сглотнула ком в горле. Голова шла кругом, сердце колотилось, как бешеное…

Он встал со своего места, словно собирался уходить. Крик протеста застрял в груди немым отчаянием, захотелось вцепиться в Костю и никуда не отпускать, но вместо этого я стала нервно комкать салфетку…

А он подошел ближе. Склонился ко мне, взял за подбородок и… поцеловал.

Теперь уже по-настоящему.

Казалось, что внутри меня полыхнул пожар, проносясь по всему телу – от макушки до самых пяток…

Это пугало и одновременно – вынуждало хотеть чего-то большего…

Но Костя отстранился. Коснулся пальцами щеки, ласково погладил…

– Это чтобы тебе было о чем подумать, Кира.

И с этими словами просто ушел. Даря свободу, которую я просила, и оставляя пустоту, которой совсем не ожидала.

Но так сейчас было… правильно. Необходимо. Лучше…

Прерывисто выдохнув, я снова сделала глоток – теперь уже остывшего кофе.

Впереди была новая жизнь.

Эпилог

Пару месяцев спустя

– Добро пожаловать в клуб обманутых жен!

Карина поднялась из-за стола с бодрой улыбкой, но под ней таилась едва заметная тревога.

Я с беспокойством покосилась на Викторию – главного юриста компании, сидевшую напротив Карины. Как и всегда, Вика была в идеально отглаженном темном костюме, с гладко зачесанными назад волосами, и выглядела строгой и немного отстраненной.

Под ее руководством я вспоминала все, что когда-либо знала в своей профессии и заново училась тому, что поменялось за годы, когда я не соприкасалась с юриспруденцией.

Она была надежной и четкой, как швейцарские часы.