Тайная любовь моего мужа

 – И ребенка этого, если она его родит, воспитывать тоже не собираюсь. Никого у меня нет дороже, чем вы. И не будет.

Сын смотрел на него: долго, выжидающе. Леша понял, что он нуждается в каких-то его словах, может, обещаниях…

Он не знал, что именно сказать. Просто сбросил с себя все – мешающие откровенности оковы, страх быть отвергнутым… и, обнажая душу, проговорил:

– Я, конечно, не был идеальным отцом. И мне жаль, что единственный пример, который я тебе подал – это то, как не нужно поступать, как не следует жить.

Кирилл молчал. Но в глазах его, впервые за все последнее время, медленно таял лед.

Леша сделал шаг вперед, и, подавив легкое сопротивление, обнял сына.

– Я люблю тебя, – произнес сдавленно ему на ухо. – Каким бы дерьмовым отцом я ни был, помни главное – я люблю тебя."

"Понимая, что сейчас следует отступить и оставить сына наедине с его мыслями и чувствами, Леша разорвал объятия и зашагал вниз по лестнице, в глубине души надеясь, что Кирилл окликнет, позовет…

Но он молчал.

Но в этом молчании все же была надежда.

***

Вот и все.

Эта короткая фраза била по вискам, когда шаг за шагом спускался вниз по лестнице. Он вдыхал ее вместе с воздухом, выдыхал обратно в отчаянном, но немом крике…

Вот и все…

Конец. То, чего он так боялся, то, чему пытался всеми силами сопротивляться, все же случилось.

Конец…

Страшное, безнадежное слово. И никак не получалось поверить, что когда-нибудь еще в этой жизни сможет стать счастливым.

Леша знал: он до конца своих дней будет жалеть об ошибке, которая разрушила все.

Он вскинул голову, взглянул на темнеющее небо над собой…

И понял: нет, это еще не все. Он должен сделать для Киры одну очень важную вещь, пусть даже она не просила, пусть даже ей это уже совсем не нужно…

Он подошел к своей машине, нырнул внутрь и завел двигатель.

А на соседнем сидении с ним невидимой, немой тенью устроилась пустота.

***

Он подъехал к дому, где теперь обитал, когда уже почти стемнело.

Но надвигающаяся темь не спугнула вечную стражницу подъезда – пожилую женщину, которую он нередко замечал на скамейке, пристально наблюдающей за всеми, кто входил и выходил из дома…

Именно она и была ему сейчас нужна.

– Добрый вечер, – начал было вежливо, но его грубо перебили.