Тайная любовь моего мужа

Оно напоминало о потере, оно пробуждало такие страшные, сильные эмоции, которые, казалось, могли проглотить меня, сожрать, не давая ни единого шанса выбраться…

Я не могла его ни видеть, ни слышать сейчас.

Сейчас, когда последняя связующая нас нить лопнула, расставив все по своим местам.

И пусть я и прежде знала, что все кончено, что пути назад нет – и это было мое собственное решение – только теперь так остро, так ясно ощущала, что привычный мир бесповоротно рухнул.

Рухнул вместе с потерей ребенка, к которому никто из нас даже не был готов…

– Уйди, – выдохнула так натужно, будто каждое слово застревало в горле костью.

– Кира…

Его глаза блестели от слез, от боли, в них светилась единственная мольба: не гони…

Но во мне самой сейчас было слишком много собственной боли, чтобы быть в силах видеть чужую…

– Пожалуйста… уйди…

Тело снова сотрясла дрожь. Видя это, Леша не стал спорить. Губы его разомкнулись, произнося безмолвные слова, которые так просто было угадать, даже не слыша…

Я проводила его взглядом, только теперь заметив у самого порога Костю.

Он коротко кивнул, давая знать, что все понимает…

Как это было всегда.

– Я тоже пойду. Отдыхай… Кира.

Казалось, он хотел сказать что-то иное, но одернул себя, загоняя все в привычные нам обоим рамки…

Меня вдруг накрыла паника. Все существо потянулось к нему в поисках тепла и поддержки – всего того, что он так бескорыстно годами мне отдавал…

Захотелось отчаянно выкрикнуть: стой! Не уходи! Мне так страшно оставаться тут одной, с этой болью и чувством вины… Я так боюсь не выдержать, так боюсь…

Собственных чувств.

Но с губ сорвался лишь задушенный звук, который он не услышал."

"Дверь за ним закрылась, и мне не осталось ничего иного, кроме как сказать себе…

Так правильно.

Глава 46

Дни в больнице тянулись однообразно и вяло. Я едва сознавала, где заканчивался один день и начинался другой. В том состоянии, в которое я погрузилась, не существовало ничего: ни времени, ни погоды за окном, ни малейших красок.

Все вокруг казалось черно-белым, унылым, безжизненным. Таким же, как я сама.

Рядом со мной, по мере возможности, всегда кто-то был. Люди сменяли друг друга, как картинки в бесцветном калейдоскопе, а я едва сознавала, что вообще происходит.

Возвращение домой не принесло облегчения. Те же стены, тот же потолок… Та же непроходящая боль внутри.

Я пыталась мыслить трезво.