Тайная любовь моего мужа

Я должна кое-что сказать…

Сердце загромыхало в груди так, словно я опять была девятнадцатилетней студенткой, которая не знает, как сообщить своему парню о беременности. Так, словно мне и сейчас была жизненно важна его реакция…

– Так говори.

Он произнес эти два слова совершенно спокойным голосом, а вот меня спокойствие, казалось, все стремительнее покидало с каждой минутой.

Поэтому дальше тянуть я не стала. Выпалила прямо:

– Я беременна.

Он застыл. Из всей его фигуры жили, казалось, только глаза.

Повисла пауза – мучительная, напряженная, когда каждый из нас чего-то ждал от другого. Но вот он протяжно выдохнул. Губы его разомкнулись, произнося неожиданные слова…

– Интересно, ты снова сообщаешь мне эти новости после того, как сама уже все решила? Тогда лучше сразу скажи, что именно.

В его голосе не было упрека – скорее, в нем читалась горечь. И от того не возникло желания огрызнуться, как-то резко ответить…

– Еще не решила.

Он шагнул ко мне ближе, опустился передо мной на колени, взял мои руки в свои…

– Я не буду давить, но подумай вот о чем, Кира… а может, этот ребенок нам послан откуда-то свыше? Может, это знак, что не нужно расставаться, а наоборот, стоит дать другу еще один шанс…

Я молниеносно вырвала из его захвата свои руки.

– Давай без этого. Этот ребенок никак не повлияет на мое решение с тобой развестись.

Я поднялась на ноги, сделала насколько шагов по комнате, словно не находя себе места…

Он встал за мной следом, спросил сдавленно:

– Тогда чего ты хочешь от меня? Если решишь рожать – можешь быть уверена, что я буду тебе помогать.

– И не только нас, – как-то внезапно для меня самой вырвалась язвительная ремарка.

– Да, это было. Извини, что я не могу изменить прошлого, – развел он руками в разные стороны.

Мы замолчали. Больше не было смысла здесь оставаться.

– Хотела, чтобы ты просто знал. Когда приму какое-то решение – сообщу.

Его голос остановил меня уже на выходе из комнаты. Читавшиеся в нем горечь и непонимание буквально прожигали насквозь. А вот сами слова мгновенно подняли со она души удушающую волну возмущения…

– Вот смотрю я на тебя, Кира… такую отстраненную, равнодушную, гордую. Холодную, как тот самый айсберг в океане.