Тайна руин

Фамильярам тоже доставалось — за то, что не уследили и не пресекли.

— Пойдем. — Я спрыгнула с перил и поскакала вверх по лестнице. — Только время потеряли из-за этого ревнивого кавалера.

— Дэни… — Парень замялся, потом все же спросил: — А Элле Люк нравится?

Я остановилась и уставилась на артефактора с недоумением:

— Шутишь? Она мечтает его прибить.

Кеннет помялся и все же добрался до сути вопроса:

— Но выглядит он неплохо.

— Ты тоже мог бы выглядеть неплохо, — заметила я. — Девчонки проходу бы не давали.

Парень вздохнул и непреклонно покачал головой.

— Ладно, как знаешь, — не стала спорить я.

До Башни фамильяров мы добрались по надземному переходу, как назло, столкнувшись на моем этаже с Мирабель. Голубка при виде нас округлила глаза и едва не врезалась в стену. Все! Теперь точно слухи поползут, вернее, полетят. Не могло же мне везти бесконечно?

Вскинув лапу, слегка поскребла дверь, подавая условный сигнал Гизмо, и только потом толкнула дверь магией.

— Заходи. Кстати, где ты научился так здорово блокировать удар?

— У нас все умеют драться, — пожал плечами Кеннет. — Мир опасный, из города без оружия даже дети не выходят. Мне тут неуютно без привычных пистолетов, но их заставили сдать в хранилище.

Я поежилась, представив себе такое детство. Одно хорошо — от подобного воспитания парень не озлобился, наоборот, был уравновешенным и спокойным.

— М-м-м… ты увлекаешься рукоделием? — Кеннет осмотрел горы салфеточек, которые за день вышил трудолюбивый имп. Свободного места на кровати не было, и парень едва не уселся на раздаточный пень.

— Стой! — От моего окрика он застыл. — Туда нельзя, это… стол! Сейчас я разгребу бардак на кровати.

— Давай помогу, — предложил адепт, и мы быстро сдвинули плоды трудов Гизмо в сторону. — Дэни, а куда тебе столько?

Да чтоб я знала! Гизмо опять где-то отхватил заказ и наотрез отказывался говорить, для кого расшивал салфетки.

— На подарки, — честно похлопав глазами, заявила я.

— А можно я для Эллы возьму? — загорелся Кеннет, держа в руках салфетку.

Дверца шкафа приоткрылась, и из-за нее показалась лапа импа. Гизмо помахал мне, давая понять, что от одной салфетки не обеднеет.

— Бери, — не стала жадничать я.