Свой с чужим лицом

В горнице стол, прикрытый кружевной скатертью, лавки, самодельная тахта. На печи в отдельном закутке что-то варилось. Пар валил из-под крышки чугунка.

В горнице было две двери. Шубин мельком заглянул за них. За одним проемом находилась спальня со старинной железной койкой, за другим – то, что люди иной раз называют тещиной комнатой – узкая каморка с одним посадочным и спальным местом. Посторонних личностей в избе не было.

– Присаживайтесь на лавки, – предложил Кравцов. – Вижу, замерзли. Скоро картошка подойдет, Верка вас накормит.

Это племянница моя. Родители ее еще в начале осени погибли. Ушла она недавно, скоро придет. В сельсовет побежала, староста чего-то хотел от нее.

– Поддерживаете отношения с оккупационными властями, Порфирий Савельевич? – пробормотал Глеб, присаживаясь на жесткую лавку.

– Ага, поддерживаю, – подтвердил связник этот факт. – У вас есть возражения, товарищ?

– Ничуть, – ответил Шубин и покачал головой. – Раз надо, значит, надо.

– Не стал бы поддерживать, хрен бы оказался связным у Прокопия Тарасовича, – заявил хозяин.

 – Давно лежал бы в земле, как и половина нашего района. А Прокопий Тарасович думал бы грустную думу. Это не сотрудничество. Ничем преступным не занимаемся. Я же завскладом в колхозе «Верный путь» работал, много тогда смутной публики вокруг этих кормушек крутилось. А им ведь не объяснишь, что я не вор и не мошенник. Вот и приклеилась, видать, такая репутация. Кстати, если что, уйдете через окно. Там палисадник между мной и соседями, а у них дыра в заборе и дом пустует, так что путь самый подходящий.

– Часто заходят нежелательные гости? – осведомился Глеб.

– Бывает, заходят, – не стал отнекиваться хозяин. – Самогонку моя племяшка забористую гонит. Нравится она господам полицейским, как и Верка моя. Только хрен им что обломится! – Хозяин покосился на свои тяжелые мозолистые кулаки. – Поболтать они со мной любят, секретами иногда делятся. Так я потом эти сведения товарищу Разжигаеву в лес переправляю. – Хозяин дома подошел к окну, выглянул на улицу.

По дороге проехал дребезжащий мотоцикл. Вскоре шум затих.

Кравцов поморщился, задернул занавеску и продолжил:

– Надоело пресмыкаться, сил уже нет. Но Прокопий Тарасович приказал мне сидеть здесь и защищать Родину на своем посту. Я так и делаю. Вы же не партизаны, верно? Поначалу подумал я, что вы от товарища Возникова. Его люди в Талом лесу сидят. Но тоже не похожи.

– Кадровые мы, – сказал Глеб. – Лейтенант Шубин. С той стороны пришли.