Свой с чужим лицом

Машины шли легко, груз не заслуживал внимания. Караульные проверили у водителей документы, забрались в один кузов, затем в другой, посмотрели груз. Шлагбаум пополз вверх, очередная колонна вошла в Бурмиху.

Затем в течение четверти часа на дороге никого не было. Вихрилась поземка, заметала проезжую часть. Время от времени караульные брали лопаты, чистили снег.

– С этой страной надо что-то делать, – заявил унтер-офицер. – Зимой адские морозы, весной и осенью – знаменитая русская распутица, летом – дикая жара, комары, мухи.

Сквозь метель прорезались огни. К посту снова подходили машины. Впереди шел легкий грузовик с закрытым кузовом. Водитель подъехал к шлагбауму и выжал тормоз. В грузовике, судя по голосам, сидели несколько солдат. Следом шла мощная трехтонная машина с прицепом, укрытым брезентом, засыпанным снегом.

Сердце лейтенанта екнуло. Это могло быть именно то, что нужно.

Шубин переполз в канаву водостока, застыл на откосе. Он сильно рисковал, но должен был получить сведения, нужные ему.

Хлопнула дверца.

К нему приблизился унтер, вскинул руку, что-то пролопотал.

– Гауптман Шпигель, – представился офицер. – Просьба не задерживать. Колонна следует по графику, перевозит боеприпасы для орудий и минометов. – Он протянул унтеру бумаги.

Тот быстро пошуршал ими, вернул и приказал караульному поднимать шлагбаум.

Шубин высунулся из канавы, махнул рукой."

"Свои действия они отрепетировали заранее, насколько могли, конечно, не зная конкретных обстоятельств.

Глеб выпрыгнул из канавы, схватил за ноги офицера. Гладкие сапоги чуть не выскользнули из его рук. Немец ахнул, но потерял равновесие, упал и ударился головой. Шубин уцепил его за ремень и поволок в канаву. Офицер приподнял голову и что-то выкрикнул. Глеб ударил его кулаком в челюсть. Он уже не обращал внимания на то, что происходило вокруг. Главное, поменьше стрельбы!

Косаренко выскользнул из канавы вслед за ним, набросился на унтер-офицера.

Несколько человек устремились к полосатой будке. Там началась свалка, хлопнул выстрел.

Шубин стиснул зубы. Это очень плохо! Но иначе невозможно, они же не волшебники.

Глеб стащил офицера в канаву, снова награждал его ударами. Кулак у Шубина онемел. Из глаз гауптмана сочился страх, он еще дергался.