Священный любовник

И невозможно ею воспользоваться, сидя на заднице в тени… будь она, как сейчас, в действительности, или же метафорически, из-за плена во тьме зависимости от наркотиков.

Рука Фьюри потянулась вниз, к протезированной икре. Он долго жил без ноги. Прожить остаток жизни без близнеца и Братства… он сможет сделать это. Ему есть за что благодарить судьбу, и это компенсирует остальное.

Он не всегда будет чувствовать эту пустоту.

Кто-то в доме снова включил оперу.

О, черт. На этот раз Пуччини.

«Che Gelida Manina»

Из всех предоставленных им вариантов, они выбрали именно то соло, от которого ему гарантированно станет хуже.

Боже, он не слушал «Богему» уже… ну, кажется, целую вечность. И от звука столь любимой ему песни ребра сжались в груди так сильно, что он не мог дышать.

Фьюри уперся руками в подлокотники и начал вставать. Он просто не мог слушать этот тенор. Этот прославленный, грандиозный тенор так сильно напоминал ему о…

Зейдист появился у кромки леса. Он пел.

Он пел… Именно этот тенор звучал в ушах Фьюри, а не поставленный в доме диск.

Голос Зи покорял вершины и точки минимума арии, в то время как сам он шел вперед по траве, приближаясь ближе с каждый словом, спетым в идеальной тональности. Ветер стал оркестром для брата, унося потрясающие звуки, вырывающиеся из его рта, по лужайке, над деревьями и ввысь — к горам, к небесам, ведь только там мог родиться такой божественный дар."

"Фьюри встал, будто голос его близнеца, а не собственные ноги оторвали его от кресла.

Песня была невысказанным выражением благодарности. Это — признательность за спасение, за жизнь. Это распахнутый рот изумленного отца, которому не хватало слов, чтобы выразить свои чувства к брату, которому понадобилась музыка, чтобы показать все, что он не мог сказать словами.

— А, черт… Зи, — прошептал Фьюри посреди этого великолепия.

Когда соло достигло своей кульминации, а эмоции, передаваемые тенором, дали наиболее сильный отклик, один за другим, из темноты, появились Братья.

Роф. Рейдж. Бутч. Вишес. На них были белые церемониальные мантии, которые они надели, отмечая двадцать четыре часа с рождения Наллы.

Финальную ноту песни Зейдист допел, стоя перед Фьюри.

Когда последняя строчка «Vi piaccia dir!» унеслась в бесконечность, Зи поднял руку.

На ночном ветру колыхалась огромная лента из зелено-золотого атласа.

Кормия подошла к ним в нужный момент. Обхватив рукой талию хеллрена, она одна держала его вертикально.