Священный любовник

Лэш схватил охотничий нож со стола, с яростным криком послал его через комнату, и он воткнулся лезвием в его черную подушку.

В дверном проходе возник Мистер Д.

— А? Что такое…

Лэш резко повернулся и пригвоздил парня своим пальцем, не указывая на него, а используя один из подарков своего настоящего отца.

Но потом он сделал глубокий вдох. Опустил руку. Поправил костюм.

— Приготовь мне… — ему пришлось очистить голос от злости. — Приготовь мне завтрак. Я хочу поесть на террасе, а не в столовой.

Мистер Д ушел, и спустя десять минут, когда у Лэша перестало двоиться в глазах от ярости, он спустился вниз и сел перед отличным подносом с беконом, яйцами, тостом с джемом и апельсиновым соком.

Очевидно, Мистер Д собственноручно выжимал апельсины. Что, учитывая отличный вкус напитка, было достаточным оправданием для того, чтобы не изжарить придурка прямо до его армейских сапог.

Остальные убийцы собрались в дверях, наблюдая за его трапезой, будто тот им фокусы показывал."

"Когда он сделал последний смачный глоток из чашки, один из них спросил:

— Что ты, мать твою, такое?

Лэш вытер губы салфеткой и спокойно снял пиджак.

— Я — ваш гребаный король.

И тут он, распахнув рубашку, усилием мысли разрезал грудину вниз, до самого живота. Его ребра широко раскрылись, и, обнажив клыки, он выставил напоказ черное, бьющееся сердце.

Лессеры синхронно отпрыгнули назад. Один хрен даже перекрестился.

Лэш невозмутимо закрыл рану на груди, застегнул рубашку и сел в кресло:

— Еще кофе, Мистер Д.

Ковбой пару раз тупо моргнул, производя впечатление овцы, столкнувшейся с задачей по математике.

— Да… да, сэр.

Снова взяв свою чашку, Лэш посмотрел на побледневшие лица перед ним.

— Добро пожаловать в будущее, господа. А сейчас шевелите задницами. Я хочу, чтобы вы расчистили первый этаж до прихода почтальона в десять-тридцать.

Глава 54

Общественный центр восточного Колдвелла находился между закусочной «Caldie Pizza&Mexican» и колдвеллской теннисной школой, прямо на улице Бакстэр.

Материализовавшись позади здания, Фьюри мог думать лишь о том, как бы убраться отсюда. Он посмотрел на часы. Десять минут.

Десять минут на то, чтобы заставить себя остаться.

Боже, ему хотелось красного дымка.