Священный любовник

— Скоро увидимся, — сказал Лэш, становясь двухмерно-плоским изображением самого себя. — Я передам привет от тебя своему отцу.

Его фигура замерцала, а потом и вовсе исчезла, поглощенная искривленным потоком.

Опустив оружие, Джон убрал его в кобуру — обычный жест, когда не в кого стрелять.

— Джон? — Топот ботинок Куина раздался на лестнице позади него. — Ты что, мать твою, делаешь?

«Не знаю… мне показалось, что я видел…»

— Кого?

«Лэша. Я видел его там, внизу. Я… ну, мне показалось, что я его видел».

— Оставайся здесь.

Джон медленно спустился в вестибюль. Он видел Лэша. Ведь так?

Куин вернулся назад.

— Все чисто. Слушай, поехали домой. Ты плохо выглядишь. Хотя бы ел сегодня? И, если уж заговорили об этом, когда ты в последний раз спал?

«Я… я не знаю».

— Верно. Мы уходим.

«Я могу поклясться…»

— Сейчас же.

Когда они материализовались во внутренний дворик особняка, Джон подумал, что его приятель был прав. Может, ему нужно взять еды и…

Они не добрались до дома.

Роф пригвоздил его и Куина жестким взглядом из-под своих очков.

— Вы двое. В Эскалейд с Рейджем и Блэем. Вам нужно еще оружие?

Когда они оба покачали головами, король дематериализовался вместе с Вишесом, Бутчем и Зейдистом.

Они сели во внедорожник, и Джон показал Блэю, сидевшему на пассажирском сидении спереди: «Что происходит?»

Рейдж надавил на газ.

— Визит старого заклятого друга. Из тех, кого вы бы пожелали никогда больше не встречать.

Глава 48

Сон… галлюцинация… чтобы там ни было, но оно казалось таким реальным. Полностью, от начала и до конца."

"Находясь в заросшем саду дома своей семьи в Старом Свете, под яркой полной луной, Фьюри потянулся к голове статуи, олицетворяющей третий жизненный этап, убирая ветви плюща с глаз, носа и рта мужчины, который c гордостью держал на руках своего ребенка.

К этому времени Фьюри стал асом в срезании сорняка, и, стриганув волшебными ножницами, отбросил в сторону очередной клубок зелени на брезент под ногами.

— Вот он, — прошептал Фьюри. — Вот… он…

У мужчины были длинные волосы, глубоко-посаженные глаза, как и у Фьюри, но счастье на лице статуи было ему не свойственно.