Священный любовник

Ее сердце билось быстро, но Боже, эта роскошная мягкость воды служила буфером. Она продолжала идти вперед, пока волнующаяся вода не обняла нежно ее тело от груди до самых пяточек.

Это было чудесно.

Она подчинилась инстинкту, который подсказал ей оттолкнуться ногами; и ее тело невесомо скользнуло вперед. Расправив руки, Кормия обнаружила, что может двигаться в любом направлении, куда только захочет — сначала направо, затем налево, потом вперед до самого конца, где над водой нависала тонкая доска.

Внимательно изучив территорию, Кормия перевернулась и поплыла на спине, смотря на небо. Мерцающие над ней огни заставили ее задуматься о том, какое место она занимала среди Избранных, о своем долге быть одной из многих, молекулой, частью одного Целого. Она и ее сестры были неотделимы от великой традиции, которой они служили: как эта вода, цельная и текучая, не имеющая границ, как звезды в вышине, которые никогда не менялись.

Кормия смотрела в небеса, когда ее посетила одна из тех случайных, еретических мыслей, только она не имела отношения к дизайну особняка, одежде или еде.

Эта мысль шла из глубин ее сердца и делала ее грешницей и еретичкой:

Она не хотела быть одной из многих.

Только не для Праймэйла. Не для него.

И не для себя.

* * *На другом конце города, Куин сидел на кровати и смотрел на экран сотового телефона в своей ладони. Он набрал адресованное Блэю и Джону сообщение, и сейчас просто ожидал отправления смс.

Он сидел здесь, как ему казалось, уже вечность, но, вероятно, прошел всего лишь час.

По какой-то непонятной причине, ему вспомнился один единственный приятный момент, связанный с его родителями. Это произошло около трех лет назад. Он выпрашивал разрешения на свою поедзку к двоюродному брату Сэкстону, который жил в Коннектикуте около нескольких месяцев. Сэкстон уже прошел превращение и был слегка необуздан, что, конечно же, делало его в глазах Куина своего рода героем.

Куин просил, умолял и скулил, но его усилия все никак не вознаграждались. А потом, совершенно неожиданно, отец сообщил ему, что он может свободно ехать на юг и провести там выходные.

Радость. Охренительная радость. Он упаковал вещи за три дня до поездки.