Супер сайз. Двойной удар

Что еще ожидать от исчадья, рожденного толстой дьяволицей не пойми от кого? – На вашем месте пацана я бы законопатил в военное училище, там бы его вымуштровали, у него бы сил на диверсии не осталось. А девчонку в закрытый пансион. Ей с такой матерью рядом нельзя расти. А то начнет тоже из тортов выпрыгивать.

– Вы не на моем месте. И никогда на нем не будете,– хмыкнула мерзавка, мрачнее как туча.

Конечно не буду, я ж не дурак детей заводить. Слава богу хоть тут пронесло, и антихристы не мои. Она же так сказала.

Я допер пацана до спальни, уложил в кровать, накрыл дополнительным одеялом, чтоб не замерз, поборол желание погладить его по голове. Что такое со мной? Может старею? Чертова баба, словно цербер наблюдала за моими действиями.

– Спать иди, нам скоро ехать в полицию,– вытолкал за дверь не сопротивляющуюся чертовку, еле стоящую на ногах.

– Глеб, спасибо,– вдруг прошептала Прасковья, подошла ко мне и клюнула в щеку своими мягкими губами. Шрам загудел от этого прикосновение посильнее чем от пощечины.– И прости меня.

– За что? – выдохнул я.

Прасковья

– За что ты просишь прощения, булка? – его губы совсем рядом. И черт меня подери, если я не мечтаю о том, что он снова меня укусит: до крови, до щемящей боли, до потери ориентации в пространстве, до оживления.

– За то, что сошла с ума, ах какая досада,– прохрипела я, и вдруг дотронулась до его щеки. Пальцы укололись о щетину, но мне показалось, что это высоковольтный разряд. Боже, что же я творю? Хотя, ни один высший разум не сможет дать объяснения моей глупости. Это ведь безумие. Мы настолько разные – две параллельные прямые, которые каким – то чудом все же пересеклись, вопреки всем законам вселенной.

–Это наверное какой-то вирус,– прошептал чертов мамонт.– Он летает в воздухе, и совсем скоро мы начнем кривляться до упаду в пляске святого Вита. Но пока этого не произошло…– сильные руки подхватили меня под ягодицы, так легко, словно это не я покупаю себе одежду размера супер сайз.– Только предупреждаю, вишенка, торта у меня нет.

– Ты все таки страшный придурок,– вырвавшийся из моей груди сыграл роль спускового крючка.