Сумасшедший декабрь

Но рассказывать я не стану. Не хочу. Мне почему-то дико стыдно, оттого что мне изменяют. Словно это моя вина. Все мы хотим, чтобы наша семья казалась идеальной. Кому-то изменяют, у кого-то две семьи. А у нас не так. У нас все хорошо и идеально. Потому что именно мы, женщины, которых не предают. И когда наши иллюзии рушатся, то становится стыдно. Начинаешь копаться в себе и искать недостатки.

— Все хорошо.

— А я стих выучила, — хвастается Элька. Вырывается из моих объятий, встает ногами на диван. Театрально взмахивает руками и улыбается, начиная рассказывать:

— «Много разной мишурыДостаем мы с полки.

Новогодние шарыВсе ж украсят елку.Синий шар цвета небесС радостью повесим.Только добрых ждем чудес,Славных танцев, песен.Следом — шарик золотой,Солнечного цвета.И суровою зимойБудем мы согреты.Ну а дальше — красный шарВесело сверкает.Тех, кто юн, и тех, кто стар, —Всех он забавляет.И совсем уже потомЗеленый шар повесим.Сказкою наполним дом,Новый год мы встретим!»

— Какая молодец! — хлопаю в ладоши, а самой хочется рыдать.

Прорывает. Кусаю губы и не могу сдержаться. Этот детский праздничный стих действует на меня, как последняя капля. Не будет у нас новогодней сказки. Сломалось все.

— Это баба Надя научила.

— Хорошо, — всхлипываю, лицо горит, слезы жгут глаза. Встаю из-за стола и убегаю в ванную. Запираюсь, включаю воду на полную мощность и рыдаю. Облокачиваюсь на кафельную стену и сползаю вниз, зажимая рот рукой.

***— Мам, а когда утренник? — сонно спрашивает Эля. Чтобы избежать расспросов свекрови, я прячусь в комнате дочери.

Мы лежим с ней в кровати и болтаем. Мне так легче. Как ни странно, чувство защиты и спокойствия сейчас мне дает ребенок.

— Скоро.

— А подарки будут?

— Конечно.

— А платье, как у принцессы, купим?

— Купим.

— Когда? Завтра?

— Нет, как только получу зарплату.

— Хорошо, — зевает дочь.

— А туфельки новые, с бабочками?

— И туфельки.

Все это обойдется мне недёшево. А если еще учесть взнос за кредит, который весит на мне, так вообще без денег останусь.

Юра обещал все выплатить сам. И я очень надеюсь, что его загулы хотя бы лишат меня лишних трат. И лишат его присутствия в моей жизни.

Дочь засыпает, сжимая мою ладонь, а я зарываюсь в ее пушистые волосы и глубоко дышу. Как жить-то теперь? Квартира принадлежит мужу. Судиться я не стану. Он не съедет. У меня есть дом от родителей. Но он за городом, и это очень далеко от нормальной жизни, от работы, от хороших детских садов и школ.