Сумасшедший декабрь

Я не пристегнут. Ненавижу поводки. Моя самоуверенность подводит. Удар…

Не сильный, тормоза срабатывают, а вот подушка безопасности нет. Современный автопром не защищает тех, кто не пристегнут. По инерции лечу лицом в руль.

Нос простреливает боль, а потом лицо немеет. Чувствую только горячую струйку крови на губах и подбородке.

Вспышка.

Легкая дезориентация.

Живой.

А вот моя спортивная малышка нет. Жаль. Кусок металла жаль. А себя нет. Пох*й на нос. Красавчиком быть не стремлюсь. Откидываюсь на сиденье, запрокидывая голову, пытаясь остановить кровь.

Меня отпускает.

Реально отпускает.

Напряжение предыдущих дней спадает. Усмехаюсь, утирая тыльной стороной ладони кровь. Онемение проходит. Больно. Дверь моей машины резко распахивается.

— Макс, сукин сын! Ты че лыбишься?!"

"Сева ощупывает меня.

— Да не лапай ты меня. Все нормально, — откидываю его руки.

— Ты, пи*дец, отморозок, — уже выдыхая, ржет Сева. — Аптечка хоть есть?

— Не знаю. В багажнике посмотри.

Пока Сева ищет аптечку, у меня аншлаг и «минута славы».

Авет жмет руку, кто-то хлопает по плечу, кто-то спрашивает, нужна ли мне скорая, какой-то чел сокрушается над разбитой тачкой. Девчонки визжат при виде крови. Зрелище, видимо, не для слабонервных. Моя белая толстовка забрызгана кровью. Все потихоньку рассасываются. От помощи отказываюсь.

Мне и так хорошо.

Просто заебись.

Я кайфанул.

— Идиот, — рядом со мной садится Сева, протягивая мне бинт, сложенный в несколько раз. Отмахиваюсь. Выхожу на улицу, загребаю ладонями снег, умываюсь.

Прикладываю пригоршню к носу. Вроде не сломал, но дышать трудно. Отмываю руки от крови. Холод останавливает кровь. Почти экстаз. Сажусь назад за руль. Забираю у Севы вату, прикладываю к носу, чувствуя, как он начинает отекать.

Завожу двигатель, проверяя состояние тачки. Двигатель немного барахлит, но машина сдвигается с места, отъезжаю немного назад, торможу.

— Поменяемся. Сядешь за руль, — прошу друга.

Пока едем домой, Сева рассказывает, как наш заезд смотрелся со стороны и как заносило мою тачку.

— Я, мать твою, чуть инфаркт не получил. Что на тебя нашло? Нет, у меня только один вопрос: на хрена?

Вынимаю из бардачка бутылку текилы, сворачиваю крышку и глотаю «обезболивающее». Горло обжигает, закашливаюсь.

— Меня, Сева, переклинило на одной женщине. Нехреново так снесло башку напрочь.

— Так и знал, что все дело в бабе, — недовольно выдает друг.

— Она не баба! — рычу, сжимая бутылку, и тут же запиваю свой псих алкоголем.