Сумасшедший декабрь

Кто дал тебе право так свободно гулять в моей голове и пробивать сердце?!»

Читаю сообщение и закрываю лицо руками. Таких признаний я даже от мужа не получала. Это его «ненавижу» что-то очень личное и интимное.

Удаляю сообщения.

Ничего не отвечаю.

Наношу в ванной крем, переодеваюсь в футболку для сна и иду к мужу. Юра уже спит перед телевизором. Несколько минут смотрю на него и кусаю губы. Завтра я поставлю этого пацана на место. Мне просто необходимо найти слова. Иначе он играючи разрушит мою семью. Для него всего лишь игра, а для меня жизнь.

Глава 12

Максим

Семь утра. Спортзал. В наушниках долбит рок. Подтягиваюсь на турнике до изнеможения, пока не сводит руки. Падаю на маты. Дышу.

Мне не спится. От слова совсем. Ломает уже сутки. Как гребаного наркомана. На губах ее фантомный вкус. И я постоянно их облизываю, как идиот. Закрываю глаза. В очередной раз накрывает агрессией. Похоже, бог все-таки есть. И он наказывает меня вот таким изощрённым способом. В мире миллиарды женщин, а я запал на несвободную.

Встаю. Беру бутылку с водой, пью, закрываю крышку, отшвыривая бутылку на маты. Иду к груше. Колочу по ней до изнеможения, пытаясь выбить из себя все это дерьмо. Пот градом, снимаю майку, вытираю ей лицо, присаживаюсь на край беговой дорожки. Ни хрена не легче.

Сука!

Я уже ненавижу эту женщину.

Да что в ней такого? Женщина как женщина…

И нет… Нет таких больше.

Грудную клетку разрывает.

Выхожу из зала. Поднимаюсь наверх. Контрастный душ. Бреюсь. Провожу рукой по волосам, рассматриваю себя.

Ты идиот, Макс. Какого хрена-то тебя переклинило?!

Ответа так и не нахожу. Хочу ее и все! Просто потому, что хочу. Одержимость какая-то. Крышу рвет.

Разве так бывает?

Бывает…

Невыносимо.

Одеваюсь. Черные джинсы, темно-синяя джинсовая рубашка, часы, немного парфюма, прячу крест. Беру ключи от машины, портмоне, телефон. Полдевятого. Спускаюсь вниз.

Иду на кухню. Любы нет. Зато есть новая баба отца. Психолог. Как ее там… Галина? Да, Галина. Женщина в длинном шелковом халате что-то помешивает на плите.

— Где Люба? — спрашиваю я, проходя к кофемашине, подставляю чашку.

— Доброе утро, Максим, — поворачивается, улыбается. — Вчера она плохо себя чувствовала, я дала ей выходной.

Уже распоряжается в нашем доме. Отец наделил ее властью? Странно. Не похоже на господина Демина.