Сумасшедший декабрь

Не ночуешь дома! Вырядилась! — взмахивает руками, словно хочет ударить. — Приезжаешь и уезжаешь на крутой тачке! — Никогда не видела его таким агрессивным. Но я и никогда не давала повода. — Ну что ты хлопаешь глазами? Скажи что-нибудь в свое оправдание! — хватает меня за плечи, встряхивает, а потом замирает, скользя глазами по моей шее. Я знаю, что он видит. Отметины Максима. Пусть смотрит. Мне не стыдно. Мне нравится, что на мне его следы. — Когда ты успела превратиться в шлюху?! — хрипло рычит, больно сжимая мои плечи.

 — Кто он?!

— А сколько женщин и лжи было в нашей жизни от тебя? — совершенно спокойно спрашиваю я, выгибая брови. Хватаю его руки и с силой отрываю от себя.

— Что?! — делает такое удивлённое лицо. Святой человек.

— Ничего… Я все знаю.

На самом деле ничего я не знаю, кроме того, что мне показал Максим. Но моя тактика срабатывает.

— Откуда?

Весь цинизм и ярость слетают с его лица.

— Какая разница, Юра?"

"Он отходит от меня на пару шагов, опирается спиной на дверь и прячет руки в карманах.

Отворачиваюсь к раковине, включаю холодную воду, умываюсь, еще и еще. Трясёт от скорости событий. Остановите планету, я сойду!

— Меня интересует только один вопрос. Как ты так мог? Ну вот как?! Лгать мне, ложиться в постель, трогать меня?! Совесть совсем не мучила? Это же мерзко.

— А ты? Задай тот же вопрос себе! — снова приходит в ярость, взмахивая руками.

— То есть когда дело касается твоей измены, ты теряешься, а моя приводит тебя в ярость.

— Да, бля! В точку. Ты женщина!

— И что? Только вот я тебе не лгала все десять лет и не изменяла, даже в мыслях не было.

А что я делала после того, как узнала о твоём предательстве, это уже не твое дело, — выдыхаю. Чувствую себя разбитой. Сил нет совсем. Ничего не хочу. Ни его оправданий, ни разговоров этих. Только вот он не собирается оправдываться, он собирается обвинять и оскорблять меня. Все правильно, лучшая защита — нападение.

— Не мое, значит, дело?! — уже кричит, забывая о тонких стенах и о том, что нас, возможно, слышит дочь.

 — Ты, я смотрю, борзая стала, самостоятельная? — вновь идет на меня, прижимая к ванной. — Что ты там недавно говорила? В сексе я тебя не устраиваю? Кто-то отодрал лучше? Вкачал уверенности?

— Все! Хватит! — тоже срываюсь на крик. Толкаю его в грудь, чтобы не прикасался ко мне. Мне противно. — Не хочу больше разговаривать. Все кончено. Я не смогу жить с тобой, ты не сможешь со мной.

— Нет, мы поговорим! — в ярости толкает меня, не рассчитывая силу.