Судьба

Сокол хоть и не святой, но наркотики, так же как и я, мягко говоря, не любит. Он много чем занимался в своей жизни, но наркотой – никогда. У него свои стойкие устои и неприязнь к наркоте, за что я его уважаю.

– Что ты хочешь от меня, Роберт?

– Я хотел бы, чтобы ты навсегда исчезла из моей жизни. Но это уже невозможно. Ты мать моего сына, – встаю со стула, выхожу из комнаты, спускаюсь вниз в гостиную.

Подхожу к бару, наливаю себе немного коньяка. Медленно пью, смотря в панорамное окно. Елена спускается вниз.

– Скажи мне, Елена, что за цирк вы с Натальей сегодня устроили? – продолжая смотреть на заснеженной двор, спрашиваю я. Мне надо успокоиться и попробовать хоть раз поговорить с ней нормально.

– Ах, вот в чем причина твоей ярости. Испугался за свою маленькую шлюшку? – с усмешкой произносит эта тварь. Закрываю глаза. Если я сейчас сорвусь и опять начну ее учить правильно со мной разговаривать, то никакого спокойного диалога у нас уже не получится.

Начинаю считать про себя, чтобы успокоиться и не сорваться.

Раз.

– Так долго ты еще ни с одной шлюхой не задерживался.

Два.

– Интересно, что же она такого вытворяет в постели, что ты до сих пор с ней?

Три.

– Может, я могу лучше?

Четыре.

– Ты таскаешься за ней уже сколько? Месяц? Полтора?

Пять.

– Раньше твой рекорд был меньше недели.

Шесть.

– Да и взять с нее вроде как нечего. Кроме захудалого кафе, у нее нет ничего.

Семь.

– А ты уже знаешь, что эта Лиза ненормальная дура и она даже в психушке два месяца лежала?

Восемь, девять, ДЕСЯТЬ! Резко разворачиваюсь, подлетаю к Елене. Она делает вид, что не боится меня, спокойно сидит на барном стуле, медленно попивает вино. Но глазенки-то бегают, выдавая ее.

– Не смей, слышишь, не смей вообще говорить о ней. Если я еще раз услышу, что из твоего грязного рта вылетело ее имя, я за себя не ручаюсь.

– Даже так! Как все серьезно, я смотрю. Великий циник, эгоист и реалист Роберт влюбился?! Поздравляю! А как же твоя теория о том, что любви нет, это просто похоть или привязанность? – Елена салютует мне бокалом, хочет выпить. Наотмашь выбиваю бокал из ее рук.

– Заткнись, тварь! – все-таки не выдерживаю. Ничего уже не вижу перед глазами.