Суд над драконом

Зои медленно повернулась к нему.

– Что ты имеешь в виду?

Марко повертел в руках пакетик с пером.

– Сколько ей было, четыреста двенадцать? Четыреста шестнадцать? Где-то в этом районе, по-моему.

– Пелли было всего сто три года, – сказала Зои.

– Вот как. – Марко взял из коробки ещё несколько пакетиков с перьями, поразглядывал их некоторое время, а потом поднял взгляд на Зои, Логана и Блу. – Значит, это перья какой-то другой гусыни.

Глава шестнадцатая

Возможно, Пелли ещё жива.

Зои почувствовала, как по рукам у неё бегут мурашки.

Она посмотрела на тех, кто сидел за столом, но мама и агенты не слышали слов Марко. Руби очень громко требовала отложить судебное разбирательство, поэтому на Зои и остальных никто не обращал внимания. Кроме Капитана Мохнача – он с любопытством наблюдал за ней с ледяного островка.

– Сюда, – шепнула Зои остальным, указывая на юрту. Она бросила фото и пакетики с перьями обратно в коробку, перелезла через невысокую бетонную стену и заскользила по льду к Лунокрушиле.

– Бларгх, – заметил йети, скрестив руки на груди и глядя на неё.

– Знаю, знаю, – сказала Зои. – Я бы тоже не обрадовалась, соберись возле моей комнаты такая толпа. Можно нам немного посидеть у тебя в юрте, пожалуйста?

Лунокрушила приподнял очки и выразительно посмотрел на неё.

– Нам очень надо, правда, – взмолилась она.

– Блааргх, блаааргх, – ответил он и махнул на дверь. Капитан Мохнач угодливо освободил путь. Проходя мимо, Зои чмокнула его в кончик хобота, а Мохнач в ответ им же погладил её по голове.

Зои отогнула плотный занавес из красноватой шерсти и поманила за собой остальных. Когда все вошли, Логан и Марко дружно застонали от отвращения.

И это было, между прочим, не слишком справедливо. Зои знала, что Лунокрушила изо всех сил держит свою юрту в чистоте. Он каждый день её подметал, заправлял постель в углу, убирал обрывки ткани вокруг станка и телевизор смотрел только по ночам, закончив со всеми делами по хозяйству.

Блу уселся на ткацкий табурет Лунокрушилы. Логан с Марко оглядели усыпанные шерстью диван и кресло и предпочли остаться стоять.