Странный брак

Надо сказать, что и он и многие другие весьма уважали дочь бывшей возлюбленной Гете, потому что как раз в то время в Европе повсеместно свирепствовал культ Гете. Эта повальная болезнь особенно поразила гувернанток: на всем континенте не было ни одной, которая не состояла бы по восходящей линии в какой-либо связи с бессмертным поэтом. Видно, его сиятельство был порядочным повесой — у него было не менее двадцати известных всему свету романтических связей, не считая тысячи других, которые ему приписывала молва.

— Словом, шестьдесят дней! — радостно отозвался старый барин. — Хорошо, что напомнили. Сосчитаем-ка наши березки.

Опять оказалось на три дерева больше, чем Пирошка могла срубить после последнего подсчета. Тут уж Хорват вспылил.

— Это безобразие! Хозяйничать в моем лесу! Смотрите, снова кто-то срубил три дерева и положил в общую кучу. Кто здесь орудует и что ему нужно?

Старик схватил висевший у него на шее на зеленом шнуре охотничий рог и принялся изо всех сил трубить.

Четверть часа спустя на поляне появился человек огромного роста, с усами, свисавшими до подбородка, в шубе, с ружьем и полосатой сумкой на боку.

— Ишток, в чем дело? — набросился на него барин. — Кто-то рубит здесь без нас молодые деревья и сваливает их вон туда, в кучу.

Ишток покачал головой.

— Этого не может быть. Я бы услыхал.

— Выходит — может быть, Ишток! Не станешь же ты отрицать того, что мне наверняка известно.

Ишток перекрестился."

"— Тогда, ваша милость, только черт мог сделать такое, — отвечал он с суеверным страхом, — каким-нибудь адским, бесшумным орудием.

— Черт? Что за чепуху ты городишь, Ишток? Зачем черту деревья?

— Прошу прощения, а почему бы нет? Надо ж ему чем-то топить котлы в аду?

— Дурак ты, Ишток, — засмеялся Хорват.

— Это верно, но все же тут замешано какое-то колдовство, — пролепетал Ишток, несколько успокоившись. — Если б какой крестьянин срубил дерево, он потащил бы его домой. Крестьянин и мне и вам, ваша милость, известен.