Созданы друг для друга

В стране нет нормального механизма защиты жертв насилия, не говоря уж о профилактике такового. Законодатели, отменив закон, просто развязали насильникам руки, и все. У нас и так-то судебная машина работает таким образом, что быть скотом безопасно, а теперь их так просто приглашают к насилию. И знаешь почему? – Она посмотрела на Гарандина, вздохнула и пояснила: – По полученным статистическим данным, каждая пятая женщина в нашей стране подвергается физическому насилию в семье. Вдумайся: каждая пятая! Это значит, что из ста женщин двадцать подвергаются насилию в той или иной степени.

И только двенадцать процентов из них обращаются за помощью. А это, в свою очередь, значит, что из этих двадцати только две-три обратятся за помощью. А сейчас и того меньше. Потому что до семнадцатого года было около пятидесяти тысяч обратившихся в органы, а в этом году лишь двадцать три тысячи. Боятся, знают, что будет только хуже и никто не поможет, а обратись она в полицию, так муж ей предъявит весомый аргумент в виде кулака, чтобы не питала иллюзий, поскольку его привлекут – внимание! – к административной ответственности, проще говоря, пожурят за насилие, отреагировав таким образом не заявление жертвы. И «не распалась семья», как говорится в «Дяде Степе» Михалкова. Так вот никто почему-то не говорит о том, что если каждая пятая женщина подвергается абьюзу, то и каждый пятый мужчина является тем самым абьюзером. Вот именно. И в парламенте нашем, среди депутатов, сидят и те, кто склонен к такого рода насилию, вот почему мы не можем протолкнуть ни один грамотный, действенный закон, ограждающий от семейного насилия. Меня прямо от этого сносит, – делилась своим глубоким негодованием Дина, – прямо… Ладно, ладно, – взяла она себя в руки, резко выдохнув. – Это вечная и очень болезненная часть проблемы. Хорошо хоть есть какие-то серьезные подвижки сейчас, хоть появились кризисные центры помощи, убежища. Пусть их катастрофически мало, всего сто пятьдесят на всю страну, но они есть. Самое неприятное, что только двадцать одно из них государственное, а остальные, как мой, например, это некоммерческие организации, существующие исключительно на благотворительные взносы и меценатство, и большая их часть открыта при религиозных учреждениях. А в государственные еще и не принимают без прописки и при наличии ВИЧ или наркотической зависимости. И предоставляют помощь на время не больше месяца, и все, свободна. И все равно это огромные подвижки. Ты даже не представляешь, какие.