Собирай меня по осколкам

Уж чего, а жалости мне нафиг не надо. Пусть своего полудурка жалеет.

- Я… - мямлила Маша, что ей, собственно, не свойственно.

- Зачем пришла? – грубость вырвалась, а за ней и боль. Твою мать! Убью Романенко.

- Вот, в качестве благодарности за ночлег, - Уварова протянула черный пакет, который прятала все это время за спиной. Судя по звуку, там были фрукты. Я глянул на нее, на такую невинную и некогда мою девушку. Не знаю, откуда, но накатило. По полной накатило.

Она спит с ним. Стонет под ним, позволяет себя целовать и стоит здесь у меня на пороге.

- Не надо, - щелчок в груди сжался и разлетелся на тысячу осколков. Моя Маша больше никогда не будет моей. Нас не будет. Мы закончились, когда она выбрала кровать Дениса.

- Что, в смы…

- Проваливай! – крикнул, сжимая челюсть до хруста.

- Ч-чт…

- Иди нахер отсюда! Проваливай со своей благодарностью, Уварова!

Пакет выпал из ее рук, губы задрожали, и я понял – это точка невозврата.

Наша Вселенная окончательно перестала существовать.

Глава 20 - Маша

20.

Мне показалось, в груди оборвалась красная нить. Та самая, которая не давала упасть три года. В природе ее называют «надежда». Многие тянутся за ней, я же пыталась убежать. И теперь вот – нет никакой надежды. Слова Тимура разрезали красную нить, сковали спазмом горло, выкачали остатки чего-то светлого из сердца."

"Кажется, сейчас было больней, чем тогда. Ведь он стоит напротив, смотрит мне в глаза и говорит таким ледяным тоном. Чужим.

А был ли Тим когда-то не чужим? Я была убеждена, я…

Губы задрожали.

Красное яблоко покатилось к ногам Авдеева, но он словно не заметил его, или не хотел замечать. Провел ладонью сбоку, возле ребер. Мне показалось, ему физически не особо хорошо. Но я откинула свои домыслы. Развернулась. Сделала шаг, через силу, через чертовски безумное желание высказать все.

Использовал меня. Мстил моему отцу. Заставил поверить в любовь, заставил мечтать о совместном будущем. Разве это человечно? Разве я сделала хоть что-то, чем заслужила подобное отношение.

- А знаешь что! – молния пронзила грудь. Эмоции переполняли, сдерживать их в себе стало невмоготу. И я плюнула. На все: на гордость, на обиду, на любовь, которая до сих пор не утихла. Оглянулась, пытаясь разглядеть в этом парне того единственного.