Следователь по особо важным делам

Она довольно часто мелькает на страницах центральных газет.

Он пишет на моральные темы. Злободневно и остро. И опять же хорошо — когда о совсем незнакомых тебе людях.

Он встал позже моего и появился в кабинете главного зоотехника.

— Товарищ Чикуров, — сказал Златовратский, предъявив своё удостоверение, — я, собственно, по вашу душу.

Сказано это было шутливо, но тон мне сразу не понравился. Несколько покровительственный.

— Пожалуйста, я готов вас выслушать.

Корреспондент обозрел моё крылатовское пристанище.

— Довольно символический призыв, — указал он на плакат, который я сумел сберечь, несмотря на посягательства секретарши Мурзина.

Бурёнка, приказывающая содержать своё рабочее м""сто в чистоте, стала привычным и неотделимым атрибутом моей жизни в совхозе.

— Игорь Андреевич, мне бы хотелось поговорить с вами как можно откровеннее… — Он потоптался возле сгула, на котором обычно сидят допрашиваемые, и мне показалось, что ему больше импонирует беседа в креслах, за журнальным столиком.

— Весь внимание, — ответил я, приглашая сесть всетаки на стул.

Златовратский расположился прочно, с подчёркнуто независимым видом.

— Трудное у вас сейчас дело? — спросил он, прокладывая первые мостки для разговора.

— Не могу сказать ничего определённого, оно ещё не закончено.

— И как скоро будет закончено? Вы понимаете, для меня это не праздный вопрос…

— Не понимаю. А насчёт сроков окончания предварительного следствия тоже пока сообщить не могу.

Он ко мне присматривался.

— По поводу праздности, — начал он. — В нашу редакцию поступило письмо. От лица, в известной степени заинтересованного в том, как вы ведёте расследование.

— От кого же, если не секрет? — перебил я его.

— Это не важно. И если хотите, пока — секрет.

— Я считаю, честный человек даёт и принимает бой открыто.

— Это честный, уважаемый человек, — поспешно сказал журналист.

Я уже догадывался, кто написал письмо. Но в чем меня обвиняли?

— Хорошо. Редакция разделяет опасения имярек по поводу методов моей работы?

— Видите ли, нам частенько приходится быть в роли третейских судей. Конечно, с нравственной точки зрения.

Бывают и такие письма, в которых имеются огульные обвинения. И просто-напросто ложь.